Захожу в кабинет к Кузнецову и докладываюсь по форме, но сообщаю только свое звание и фамилию, ведь о том, что моя должность сейчас ведущий конструктор в КБ Калинина, ему знать неинтересно. Он долго пытается понять, какого черта какой-то капитан прорвался к нему на прием, и только посмотрев командировочные документы, начинает понимать, откуда я такой красивый взялся.
— Почему решил уйти из КБ Добрынина? — Сразу решил поинтересоваться он.
— Я работал в КБ иркутского моторостроительного завода, — решил сразу расставить акценты, — в КБ у Добрынина никогда не работал.
— Обиделся?
— С чего мне обижаться? — Пожимаю плечами. — Там теперь новая команда, своя тематика, новые планы работ, в моих услугах они не нуждаются, зато оказался востребован в КБ при иркутском авиазаводе.
— Считаешь, что с должности сняли незаслуженно? — Продолжает он удовлетворять свой интерес.
Что ж, вопрос ожидаем, но вот ответить на него честно не получится, естественно считаю, но раз решение принято, кого интересует мое мнение? А если так, то отвечать надо предельно нейтрально:
— Это не мне судить. Жаль, что никто не поставил в известность, в чем именно заключается моя ошибка, не было ни возможности, ни времени исправить, но все к лучшему, уж слишком должность сия была беспокойной. Теперь много проще, только за себя отвечаешь.
— А может потому и сняли, что не брал на себя ответственность? — Вдруг заявляет Кузнецов.
Вот уж не надо, все бы так на себя ответственность не брали, наоборот, слишком много на себя взваливал, а надо было бы поменьше высовываться.
— Не помню такого, — отвечаю я, — всегда коллектив нацеливал на полную отдачу. Но к чему теперь эти вопросы?
— Насколько ты знаком с работами по проектированию импульсных двигателей, — опять задает вопрос заместитель наркома, игнорируя мой интерес.
— Полностью в курсе, — хмыкаю я, — ведь эти двигатели создавались непосредственно под моим руководством. Неужели что-то там оказалось не так?
— А хотел бы продолжить работать по этой тематике?
— Нет, — мотаю головой, — импульсные двигатели для крылатых бомб это тупик, шаг назад. Скорость у них низкая, а точность никакая, только по площадям долбить, не нужно такое оружие, не найдет оно практического применения в военных действиях.
— Хорошо, а что по твоему мнению найдет применение?
— Ракеты, большие ракеты, — выдаю я реалии будущего за свои мысли, — с боевой частью в тонны весом. И лететь к цели они должны по баллистической траектории, только в этом случае можно обеспечить хоть какую-то точность.
— А ты в состоянии спроектировать такие пороховые двигатели? — Снова пристал со своими вопросами замнаркома.
— Можно и пороховые, но тягу у них трудно контролировать, — рассуждаю я, не понимая к чему он клонит, — двигатели должны быть на жидком топливе, например на паре керосин — азотная кислота. Только в этом случае можно получить хорошие показатели соотношения веса и дальности.
— То есть у тебя уже есть мысли по этому поводу, — делает вывод Кузнецов, — не хотел бы заняться этим делом?
— Проектированием ракет? — Удивляюсь я. — Но ведь это прерогатива ГАУ, а не НКАП.
— Нет, здесь может справиться только авиационная промышленность. И не буду тебя дальше оставлять в неведении, твою кандидатуру начальника отдела по проектированию летающих бомб в КБ предложил сам Поликарпов. Ты с ним еще в Иркутске на авиазаводе познакомился?
Вот черт, а ведь Поликарпов сейчас болен, я хоть и не забыл о нём, но до последнего был уверен, что ситуация изменилась и в результате отсутствия длительного стресса болезнь обойдет его стороной, но не случилось. Все-таки есть события, которые остаются неизменными, несмотря на изменение условий.
— Да, познакомились, когда он приезжал в Иркутск, — отвечаю на вопрос, — тогда он запускал в производство свой И-180. Как он?
— Болеет, — последовал ответ.
Вот так, опять в моей жизни произошли значительные изменения. К лучшему ли, не знаю, но зато знаю, что за ракетным оружием будущее. Ладно, придется опять ехать в Иркутск, зачем меня выдернули в Москву, если решение уже принято? Посмотреть в живую? Ну, вот он я, и что? А три недели времени потеряно, могли бы и сразу приглашение на работу прислать, тогда не понадобилось столько времени в поезде париться. И как всегда по традиции, возвращение в Иркутск сопровождалось под непрерывные сообщения об успехах красной армии. Люди уже настолько привыкли к этому, что стали воспринимать как само собой разумеющимся, и все гадали, успеет ли красная армия взять Берлин до декабря, но что в этом году война будет закончена, уверены были все.