— На черта здесь это убожество, — уставился я на «высокохудожественный» натюрморт.
— Надо же было чем-то стену в этом месте прикрыть, — принялась возражать супруга, а ковры в магазине не продаются, брать на развале зареклась.
— Ну, если надо было прикрыть, то покрывало бы подошло, все веселей бы смотрелось, — возразил в ответ, — опустили бы его пониже и кровать туда поставили.
Катя пригляделась к покрывалу, на котором был изображен абстрактный рисунок, и в негодовании отвернулась, ее можно понять, столько времени потратила на эту картину, вон даже сама гвоздь в стену вбила, чтобы повесить это произведение искусства, а супруг все раскритиковал. Ладно, ей это полезно, а то начинает перебарщивать с украшательством, по хорошему надо было бы ремонт в комнате делать, а не картины приобретать, но сегодня этим заниматься некогда. Кстати, с ванной комнатой тоже надо что-то делать, хоть и стараются все поддерживать там порядок, но не свое и есть не свое. Решено, сделаю заявку в ЖЭК, должны же быть у них какие-то мастера на эту тему, подштукатурить там, подкрасить, а то мыться в каморке с облупившимися стенами и ржавыми трубами очень приятно. Или во время войны эти услуги приостановлены? Хорошо хоть с посудой получилось удачно, в комиссионке кто-то выставил сервиз на шесть персон по вполне доступной цене… или это нам показалась цена доступной, ведь никто не торопился его брать. И надо бы примус приобрести, а то приходится пользоваться добротой соседей, пусть и свой керосин есть, талоны на него сразу выдали. В остальном жилось неплохо, кроме талонов на продукты питания работникам ОКБ выдавался еще и отдельный паек, вот уж о чем у меня в Иркутске голова не болела.
Задание обсуждал с Челомеем, именно он замещал Поликарпова на время его болезни, сам же главный конструктор уже редко посещал свой кабинет.
— Вот проект самолета-снаряда, который сейчас находится на испытании, — разворачивает передо мной чертежи Владимир Николаевич, — но, к сожалению, он имеет несколько существенных недостатков. Прежде всего, это то, что запуск его возможен только с двадцати метровой пусковой установки с помощью пороховых ускорителей. Второе это низкая скорость полета, ее может догнать и сбить современный истребитель, а засечь ее по шуму довольно таки просто. Ну и третье, низкая точность поражения цели, несмотря на все усилия, отклонение от цели на расстоянии в двести километров составляет почти три километра.
— Три километра, — задумываюсь я, — это очень точно, можно сказать в яблочко, скорее всего при реальной стрельбе отклонение должно быть больше.
— А так оно и есть, — поморщился Челомей, — это данные испытаний в почти безветренную погоду, гироскопы не могут парировать снос. Сейчас делаем еще один вариант радиоуправления, по лучу, там точность будет уже около километра.
— При весе заряда в пятьсот килограмм этого все равно мало, — делаю я вывод, — но дело в том, что при стрельбе по баллистической траектории точность повысится до километра, что один черт недостаточно. Нужна другая система наведения, по координатам двух радиостанций, тогда можно достичь точности в сотни метров.
— Сейчас надежда на систему управления по радиолучу, — информирует Владимир Николаевич, — там точность хоть и возрастет, но все равно будет недостаточной. Если твоя идея окажется лучше, то почему бы ее не попробовать?
А это без проблем, нарисую, не жалко, тут главное, чтобы реализация не подкачала. Так-то ракетная тематика была в тренде в СССР, даже 18-ый главк в НКАП под нее в сорок третьем году был создан, но пока никто не мог четко сформулировать, в каком направлении следовало продвигать работы. Вот я этим и воспользовался, пообещал в ближайшее время выдать тех задание на ракету, которая преодолеет расстояние в четыреста километров со сверхзвуковой скоростью. Систему управления пока не трогал, это следующий этап, и там будет много чего, от набора гироскопов до радиолокатора.
Вообще-то Челомей готовился выдать мне другое задание, на крылатую ракету, но видимо решил посмотреть, на что способен новый начальник отдела, а уже через неделю был вынужден погрузиться в изучение моих художеств:
— А ты уверен в том, что мы сумеем сделать реактивный двигатель с тягой в двадцать тонн? — Озадаченно спрашивает он.
— Почему нет? — Хмыкаю я. И тут же подсовываю ему эскизный проект двигателя. — Теоретические выкладки это позволяют. Вот, смотрите.
— Это у тебя что, охлаждение сопла топливом? — Вникает в суть проекта Владимир Николаевич. — Зачем, если от него требуется выдержать всего две минуты работы.