Как водится, началось все со скандала, начальник цеха, который должен был взяться за воплощения нашего изделия в металле, нажаловался Челомею, мол, чудит молодой человек, лезет не в свое дело. Владимир Николаевич рубить головы со слов заинтересованного лица не стал, а решил все проверить сам, и проверил… объявил выговор начальнику цеха, за отсутствие порядка в производственных помещениях. И опять, в Иркутске мне бы потом пришлось долго налаживать испорченные отношения с начальником цеха, а здесь буря в стакане воды сразу улеглась, и никакого напряжения в дальнейшем не чувствовалось, будто все так и надо. Очень интересно, скорее всего, это отзвуки начала сороковых годов, когда напряженные отношения приводили к печальным последствиям, ну попробовал нового начальника отдела на зуб, не получилось, остается только сразу включаться в работу и не жужжать.
А вот с инженерным составом цеха сразу установились доверительные отношения, это, наверное, от того, что не ленился посещать производство и принимать активное участие в процессе согласования работ. Вероятно, тут свое сказала моя покладистость, косячили на производстве всегда, но если косяки не были столь уже критичны, я оперативно согласовывал «изменения» в конструкции. Вот только всегда требовал, одного, не скрывать брак, как бы это не хотелось сделать, и всегда жестко наказывал, если такое случалось.
— Так, так, — помрачнел я, осматривая установленный на свое место узел управления рулями направления самолета-снаряда.
Рабочий явно промахнулся с отверстиями в балке под крепление узла, а чтобы скрыть свою оплошность заклепал их и рядом просверлил новые. Причем зачистил места клёпки так, что без внимательного осмотра это не разглядишь, хорошо еще, что моя железяка сразу подсветила эту диверсию. По здравому размышлению это и была диверсия, усилия на узле были весьма значительны, и клепку рядом с болтами могло выдавить, тогда ракета точно бы грохнулась, так что передо мной стал вопрос, поднимать хай, или спускать все на тормозах. После разговора с мастером участка решили не давать официального хода делу, слишком серьезными тогда были бы последствия, но балку все равно заставил делать заново, а рабочего «по его личной просьбе» перевести на другие работы, требующие меньшей квалификации, пусть там поработает, пока не поумнеет. А ведь еще были и различные агрегаты, которые тоже требовалось испытывать на стендах, без проведения полного испытания ни один агрегат ставить на изделия не разрешал. И, как оказалось, правильно делал, брака там хватало, неудивительно, что многие испытания предыдущих изделий заканчивались неудачно. Особенно меня достала система ориентации, мало того, что конструкция была несовершенна, так еще и изготовление сильно страдало. Снова пришлось поднимать хай и лезть на производство занимающееся изготовлением этого механизма. Не скажу, что в результате моего вмешательства удалось полностью избавиться от брака, но хоть выбирать стало из чего. А ведь им придется в будущем поднимать качество на порядок, чтобы система ориентации получилась точнее и надежнее чем у немцев, но это следующий этап, пока надо чтобы ракета «просто полетела».
И вот еще что, терять изделия на пробных запусках мне совсем не улыбалось, систему ориентации отрабатывать еще долго, поэтому решил приспособить радиоуправление, которое уже испытывалось на самолетах при запуске планирующих бомб, чуть расширил систему команд, приделал джойстик вместо кнопок, и стало возможно садить изделие на подготовленные площадки. Правда, вместо шасси в этом случае использовались лыжи, как на немецких реактивных перехватчиках, которые именно в этот момент готовилась производить германская промышленность. Кстати, подобным перехватчиком сейчас и занят сам Челомей, пытается прилепить пульсирующие двигатели на планер истребителя. Причем двигатели эти подверглись значительной переделке, относительно того, что мы разработали в 1943 году, хотя от основной идеи не отошли. Сами двигатели он разместил над фюзеляжем позади фонаря летчика, от того истребитель получил довольно-таки оригинальный профиль, и сильно ограничил вид назад, что вызвало ворчание летчиков-испытателей. Но пока дальше пробежек по взлетной полосе в успехах не продвинулись, управление этими двигателями получалось очень сложным, уж слишком они были зависимы от потоков набегающего воздуха.