— Опять реактивный двигатель, — схватился Комаров за голову, — мы уже занимаемся запуском в производство одного, который передали нам с опытного завода 165. Теперь второй надо делать?
— Тут о большом производстве речи не идет, — пытаюсь успокоить его, — только три штуки надо будет сделать, для вас это не так уж и сложно будет.
— Ну да, сначала три, а потом еще понадобится, — не поверил Михаил Семенович, — этот двигатель рабочий проект, или только с кульмана сняли?
— Только с кульмана, — кривлюсь в ответ.
Тут провидцем быть не надо, чтобы понять какое отношение будет к двигателям, постараются делать так, только чтобы отвязался, мол, все равно экспериментальная модель. И как теперь убедить его, что двигатель рабочий, и ракета с ним обязательно полетит. Придется мне здесь временно прописаться, и контролировать все производство от и до, доверять производственникам в такой ситуации смерти подобно.
А заявление на расширение жилищных условий я все-таки написал, и получил положительное предварительное решение, окончательным оно станет, только после того, как родные жены приедут в Москву. Послал вызов в Иркутск, теперь осталось только дождаться их приезда. Вот что значит, когда муж и жена работают на одном производстве, вопросы решаются в большинстве своем положительно и гораздо быстрее.
(НКАП совещание в кабинете Шахурина).
— Василий Петрович, — обратился глава НКАП к Кузнецову, — иркутский КБ в ноябре уже, провалил сроки разработки ТВД мощностью в четыре тысячи сил, и с линейкой двигателей меньшей мощности у них тоже намечаются проблемы. Что там происходит, в конце концов?
— В проектировании новых двигателей возникли проблемы, — скрипнул зубами заместитель Наркома, — все дело в отсутствии теоретический базы при проектировании, нужно время, чтобы провести достаточное количество экспериментов.
— А почему раньше этого не требовалось? — Удивился Шахурин. — И вообще мне непонятно, ведь был же задел по новым двигателям и обещание предоставить их к концу сорок четвертого года. Это мы так «усилили» кадрами иркутское КБ?
— Новый руководитель иркутского КБ Добрынин до этого был на хорошем счету, почему вдруг возглавляемый им коллектив забуксовал непонятно, — оправдывался Василий Петрович, — все же видимо предыдущему главному конструктору просто повезло, или у него были какие-нибудь теоретические выкладки, которые он скрывал.
— Скрывал? — Нарком со скепсисом посмотрел на своего подчиненного. — Как это возможно? Он же не один там работал, он руководил коллективом, не мог он ничего скрыть. И вообще, почему ему позволили оттуда уйти, я ведь рекомендовал, оставить его там на должность заместителя?
— Решение снять Шибалина с должности, было принято непосредственно Добрыниным, — снова поморщился Кузнецов, — так как его знания показались ему недостаточными.
— То есть, как это «недостаточными»? — Помрачнел Шахурин. — А что толку от достаточных знаний, если теперь КБ не может выполнить взятых на себя обязательств. И кстати, хочу напомнить, что кроме турбовинтовых двигателей, на счету коллектива возглавляемого Шибалиным, были и поршневые двигатели, последний в 2800 сил, который до сих пор является самыми мощным из запущенных в серию в СССР. И как это возможно с «недостаточными» знаниями? Что-то не то говорит товарищ Добрынин, скорее у них возникли неприязненные отношения, как это обычно бывает.
— Скорее всего, — согласился Василий Петрович, — вернуть Шибалина обратно?
— А где он сейчас?
— В ОКБ-51, у Челомея, на должности начальника отдела по проектированию самолет-снарядных систем.
Шахурин задумался, к сожалению, на совещаниях всегда присутствовал только Челомей, о том, что Шибалин занят важной работой, которой сам Сталин уделяет повышенное внимание, как-то проскользнуло мимо его внимания. И что теперь делать? Вернуть назад прежнего руководителя иркутского КБ не получится, иначе придется брать на себя ответственность еще и по срыву сроков по вводу в строй нового перспективного оружия. Оставить все в прежнем состоянии тоже опасно, ибо уже убедился, что новый руководитель не способен мобилизовать коллектив разработчиков.
— Нет, нельзя его сейчас отвлекать от важной работы. Отправь в Иркутск кого-нибудь из своих, пусть посмотрят, что там происходит, — распорядился Нарком, — и главное, пусть определятся со сроками выпуска новых моторов, хватит нас завтраками кормить.
Дальше разговор пошел по делам связанными с оккупацией Германии, на территории бывшего противника оказалось немало разработок, которые могли пригодиться СССР. Надо было создавать группу специалистов, которая занялась бы изучением немецких авиационных приборов, номенклатура которых была довольно значительной: автопилоты, спецоборудование самолетов, авиационное вооружение, радиолокация, радионавигация, связь… Круг вопросов очень обширный, но для каждого из специалистов исключительно интересный. И один из вопросов касался ракетной тематики по ФАУ-2, в частности места, где производились эти ракеты, на острове Узедом, а так же город Нордхаузен, там располагался подземный завод Миттельверк. Пусть в тех местах уже вовсю работали представители НКВД, все равно без специалистов, знакомых с этой темой, дело далеко не продвинется. А новости пришли от туда очень интересные, в руки военных попали несколько готовых к пуску ракет и два комплекса предназначенных для их запуска, причем вместе с инженерным составом, не успели они уничтожить оборудование и сбежать в сторону англо-американских войск. Теперь требовалось все это оценить и найти немецких специалистов, которые принимали участие в проектировании этого оружия.