— Здравствуйте, Борис Сергеевич, — вышел к нему на проходную руководитель КБ завода Добрынин Владимир Алексеевич, — по наши души приехали?
— Ну, ваши души мне не нужны, — ответил Стечкин, пожимая руку Добрынина, — скорее прислали посмотреть на работы КБ и в случае возможности оказать помощь. Сами понимаете, в таких делах Наркомату не отказывают.
— Понимаю, — продолжал улыбаться Владимир Алексеевич, хотя настроение у него резко скакнуло вниз, — мы действительно несколько затянули с новыми двигателями, поэтому от помощи не отказываемся. Что ж, милости прошу в наши пенаты.
В целом никаких отличий от других КБ Борис Сергеевич не заметил, кроме, пожалуй, одного, по численности оно явно уступало всем тем, в которых он успел поработать.
— Черт его знает, — при этом думал он, — наверное, это я привык к большим коллективам, человек на двести — триста, а здесь и пятидесяти хватает.
Но, в чужой монастырь со своим уставом не входят, а потому ему пришлось махнуть на это рукой. После недолгого знакомства с коллективом Стечкина, наконец-то допустили до разработок, и он погрузился в изучение чертежей.
Что ж, все делается в соответствии с методиками, которые он вывел еще в тридцатом году, расчет осевого компрессора, выходное сечение турбины, форсунки подачи топлива, только о дополнительном воздушном охлаждении речи тогда не велось. И какие при этом могли возникнуть сложности? Вообще-то речь шла о неустойчивости горения, возникли хлопки, а значит, требуется защитить область горения, чтобы там не возникало слишком сильных потоков воздуха, которые не дают времени на воспламенения топливной смеси. И как это сделать в турбовинтовом двигателе, где поток воздуха может достигать скорости близкой к скорости звука? Разделение потока воздуха сделали, скорости его истечения в камере сгорания притормозили, но это дало стабильность работы только на определенных оборотах турбины, на других возникает запирание продуктов горения, что тоже приводит к хлопкам. Поставить дополнительные клапаны, которые будут обеспечивать приток воздуха в зависимости от оборотов? Можно… но это резко удорожает конструкцию. И тут Борис Сергеевич стукнул себя ладонью по лбу, зачем ломать голову, достаточно посмотреть, как решался вопрос на прежнем двигателе.
Добрынин очень удивился просьбе Стечкина предоставить ему чертежи двигателя находящегося в производстве, но перечить не стал, уже через час, их принесли из архива.
— Вот оно в чем дело! — Воскликнул ученый взглянув на чертеж. — Все дело в сечении раздела при отборе воздуха в камеру сгорания и на выходе из нее.
— То есть? — Решил уточнить Добрынин. — Вы хотите сказать, что это сечение было подобрано сознательно?
— Ну конечно, — хмыкнул Борис Сергеевич, — здесь все получается так, что скорость потока воздуха, который попадает в камеру сгорания, саморегулируется, тормозится при больших оборотах и ускоряется при малых. Таким образом поддерживается оптимальная скорость горения. Не понятно только почему вы отказались от «золотого сечения» в дальнейших своих работах?
— Да, отказались, — скрипнул зубами Владимир Алексеевич, теперь до него стало доходить, что расчеты, которыми руководствовался Шибалин, вовсе не были взяты с потолка. Вполне может статься, что и остальные параметры двигателя тоже жестко увязаны с расчетными данными, а значит, правильно он сделал, что вернулся к тем чертежам, которые были наработаны коллективом конструкторов до мая прошлого года.
Подводные камни оказались не только в «сечении», казалось бы, обычные конструктивные элементы, призванные увеличить жесткость внутреннего корпуса двигателя, тоже выполняли функции регулятора горения смеси, создавая закрытые от потока воздуха зоны. Теперь даже «явная ошибка» в выходном сечении двигателя не выглядела очевидной, наверняка там тоже была причина сделать именно так, а не иначе, просто не надо было отмахиваться от наработанных методик, что мешало хотя бы ознакомиться с ними? А вот Стечкин решил этот момент не упускать, и вовсю эксплуатировал конструкторов, которые принимали участи в проектировании первого турбовинтового двигателя.