Ну а у нас тоже произошли изменения, теперь все разговоры в ЦУПе записывались и для этого использовались магнитофонные сборки - шкафы, в которых располагались диктофоны, по одному на каждый канал. Причем одной пленки хватало на три часа непрерывных разговоров. Но счастья это нашим "секретчикам" не принесло, так как доступа к архиву они не получили, все эти записи можно было прослушивать только с разрешения руководства - ни к чему кому-то быть в курсе процесса управления полетами. А студийные магнитофоны, из-за которых пострадал один недалекий начальник, мы все же сумели пристроить, передали на баланс московской радиостанции, там они действительно нужны, пусть больше радиоспектаклей транслируют, хватит народ одними новостями пичкать. И вообще, пора о видеомагнитофонах подумать, а то стыдно сказать, чтобы зафиксировать передачу с орбиты, приходится запускать киносъемочный аппарат. Там и качество получается не очень, и цена такой съемки заоблачная, пусть пока у нас всего около десяти километров отснятой кинопленки, но лиха беда начало.
-
Швейцария июнь 1956 года, фирма «Kudelski Group», ее основатель Стефан Кудельски сидит перед разобранным советским магнитофоном "Vega-3", который по случаю в СССР купил знакомый дипломат.
- Удивительно, - говорит он своему сотруднику, - как Советы смогли добиться таких характеристик на тонкой пленке с помощью универсальной звуковоспроизводящей головки? Искажения сквозного канала меньше чем на наших магнитофонах, а полоса частот выше на три килогерца.
- Может это благодаря транзисторной схеме? – Отозвался тот.
- Нет, транзисторы тут не причем, - покачал головой Стефан, - лампы в любом случае вносят меньше искажений, скорее всего дело здесь в качестве пленки и устройстве самой головки. Я посмотрел на микроскопе, у нее рабочий зазор в пределах пяти микрон, и материал там вовсе не похож на пермаллой.
- Так может разобрать ее и посмотреть?
- Рано, надо еще попытаться снять все характеристики с нее, - и, подумав, добавил еще, - и посмотреть, как она справится с записью на нашей ленте. К тому же, как я вижу, разобрать головку не получится, она полностью залита пластиком, придется греть ее в растворителе или сошлифовывать слои, чтобы добраться до внутренностей.
- Вот все у этих коммунистов не по человечески, - вздохнул сотрудник, прикидывая сколько дополнительной работы ему еще предстоит.
- Так мы и сами так же делаем, - хмыкнул Кудельски, - чтобы конкуренты идеи не перехватили. Поэтому нет ничего удивительного, что Советы идут таким же путём.
- А может сразу купить у них патент?
- Вот с этим могут быть проблемы, - скривился владелец фирмы, - Советы не регистрируют патенты у нас, потому что это бесполезно, мы бы просто их украли. Они продают технологии по требованию, но цена в этом случае намного выше чем, если бы пришлось покупать патент.
- Получается, что коммунисты не разрешают инженерам владеть своими разработками?
- Нет, у них все изобретения принадлежат государству. Считается, что они трудятся только за зарплату, никаких дополнительных денежных вознаграждений им не выплачивается.
- И как тогда они могут делать такие вещи? – Сотрудник кивнул на разобранный магнитофон.
- Скорее всего, это работа в попутном направлении, - пожал плечами Стефан, - отголоски военных технологий.
Дальнейшие исследования привели к тому, что характеристики магнитной головки не являются чем-то недостижимым, таких же результатов можно было достичь и с помощью пермаллоя, но только если использовать его раздельно в звукозаписывающих и звуковоспроизводящих магнитных головках, сделать универсальную никак не получалось.
- Да почему так-то, - психовал Стефан, когда получил результаты исследования материала сердечника магнитной головки, - это же альсифер, по характеристикам он должен быть гораздо хуже пермалоя. К тому же еще и хрупкий, делать из него магнитные головки технологически гораздо сложнее. Неужели есть какой-то секрет, который нам неизвестен.