В общем, не буду утомлять всех техническими подробностями разработки, но трое товарищей, которые согласились выдать идеи Вычислителя за свои, были отмечены государственными наградами. Некоторые скажут, что несправедливо. Тут не соглашусь, подать идею это только десятая часть дела, а вот реализовать её, а особенно довести до промышленной реализации в ограниченные сроки, это действительно подвиг, люди работали не жалея себя, можно сказать падали от истощения, так что свои награды они получили вполне заслужено. Да и результаты получились выдающиеся, за один оборот "барабана" фиксировалось четыре изображения телескопа, которые потом примерно за три часа, перекачивались на Землю посредством радиосвязи. Снимки получались очень качественными, ничуть не уступающие по качеству фотографическим, которые спускались с орбиты посредством капсул.
Думал, используемое в спутниках разведки оборудование, после небольшой конверсии, будет пользоваться спросом в наземной связи, вместо фототелеграфа, но ничего не получилось. И виной всему проклятая тотальная секретность в СССР – раз используется в космической отрасли, и тем более военной, то технология не должна выйти "в народ". Жалко, тем более, что секретность в Советском Союзе в основном действовала только для "своих", а вот для чужих она не была тайной за семью печатями, года через три наша технология "просочилась" на запад, и вскоре стала использоваться не только в космосе. Конечно, с нашей стороны развитие электро-химической фиксации изображений продолжало совершенствоваться как по пути повышения светочувствительности, так и со стороны разрешающей способности оборудования. Но все это уже меня не сильно интересовало, больше я этим свою "железяку" не напрягал - нет смысла, мы подошли к пределу развития передачи аналоговых изображений с орбиты. Можно конечно еще что-то улучшить, или ускорить, но в целом все это упирается в хранилище полученных космических снимков, уже к концу 1962 года в хранилище накоплено столько изображений поверхности Земли, что не хватает персонала для их анализа. Многие снимки так и сгинут со временем не востребованные.
Зато снова "проснулся" Королев, он заявился к нам и сделал предложение, от которого, по его мнению, мы не могли отказаться.
- Представляете, - с блеском в глазах говорил он, - мы отправим на орбиту Луны аппарат разведки и получим достаточно снимков поверхности высокой степени детализации, по которым можно будет в будущем определиться с зоной посадки наших автоматических станций.
- Так, а смысл? - Пожал плечами Челомей. – Луна находится близко, рассмотреть поверхность в телескоп не проблема. К тому же идеально точно попасть в намеченное место на Луне сегодня возможности нет.
- Телескоп не позволяет детально рассмотреть поверхность, - возразил Королев, - и что плохого в том, что мы получим высококачественные снимки поверхности Луны?
- Детально? – Владимир Николаевич, скептически посмотрел на Сергея Павловича. – Зачем? Чем нам помогут эти снимки? К тому же опять надо корректировать план исследований Луны, а мы уже проектирование "Планетохода" заканчиваем, скоро чертежи в мастерские передавать, у вас же до сих пор мягкая посадка на поверхность не отработана. Вам не кажется смешным, что уже третья межпланетная станция "Луна" прилуниться не смогла?
- Там проблемы не в самих станциях, - отмахнулся Сергей Павлович, - два первых случая это отказ двигателей, в последнем отказ системы астронавигации. Мы последовательными шагами приближаемся к цели.
- То есть, "до Луны пешком"? – Тут же с иронизировал Челомей, а я не удержался и хохотнул, сразу вспомнилось "до Луны раком".
Королев бросил в мою сторону гневный взгляд, но я сразу принял вид кающегося грешника, мол, "Сознаю свою вину. Меру. Степень. Глубину".
- У нас нет соответствующей стендовой базы, - возразил он, - да и времени не хватает на проведение полной программы испытаний.
- А, ну да, конечно, - продолжал ерничать Главный, - а то, что потом огромные деньги в никуда улетают, не в счет?