- И кого вы сами предлагаете назначить ответственного за эту работу? – Хмыкнул Устинов, когда у него на совещании Главный отверг очередную предложенную им кандидатуру, по причине недостаточной компетенции.
Дальше игра пошла в наши ворота, теперь уже Устинов отвергал тех, кого предлагали мы, и доводы приводил не менее убийственные, и главный из них - недостаточный опыт работы в масштабных проектах.
- Если так, то можно тогда рассмотреть кандидатуру Янгеля, главного инженера НИИ-88, - тихо посоветовал я Челомею.
Владимир Николаевич только скривился и стал нахваливать другого кандидата. Но у министра вооружения "оказался" хороший слух, поэтому сходу отвергнув очередную креатуру Владимира Николавича, он уцепился за знакомого ему специалиста:
- А что там с Янгелем?
- А что с ним? – Снова нахмурился Челомей. – Если работает в НИИ-88, да еще на должности главного инженера, то должен быть знаком со всеми техническими проблемами производства ракетной техники.
- Значит, утверждений в его некомпетентности с вашей стороны не последует? – Продолжал давить Устинов.
- Нет, но он… - Челомей, сделал вид, что вовремя прикусил язык.
- Что "он"? – Тут же заинтересовался, присутствующий на совещании Неделин.
- Нет, ничего существенного, - стал оправдываться Владимир Николаевич, - просто подумалось, что в НИИ-88 несколько иначе представляют развитие ракетной техники, как бы это не оказалось во вред.
- Какой же вред будет от этого? – Удивился генерал-полковник. – Наоборот опыт работы в другом КБ принесет больше пользы, мы же не переделывать ваши изделия его пригласим, а участвовать в налаживании производства.
- Вот и хорошо, что у него свое представление, - поддакнул министр вооружения, - главное, что против его кандидатуры у вас возражений нет.
- Но мы же не знаем, согласиться ли он заняться этой работой, - весьма правдоподобно начинает разыгрывать спектакль "Последней надежды" Челомей.
- Это уже наша проблема, - поставил точку в совещании довольный Устинов.
-
Ну и как тебе это? – Кивнул Дмитрий Федорович вслед вышедшим представителям ОКБ, обращаясь к Неделину.
- Не хотят они, чтобы Янгель за производство их ракет взялся, - подтвердил догадки Устинова генерал, - боятся, что секреты их технологий станут известны Королеву.
- Вот именно, - нахмурился министр вооружения, - они ведь значительно опередили НИИ-88, а те не могут воспользоваться информацией от них в полной мере.
- То есть как это "не могут", - удивился Митрофан Иванович, - вроде бы все чертежи должны быть предоставлены по первому требованию НИИ-88.
- Эх, если бы это было все так просто, - махнул рукой министр, - изделия получаются очень сложными, к чертежам нужно расчеты и описание происходящих процессов прилагать. А в них разобраться… легче что-то по своим наработкам делать, чем в чужих разбираться. Вот и получается, формально ОКБ вроде бы секретов не держит, а результат один хрен отрицательный. Вон с двигателями для ракет что получается? Запросили чертежи на двигатели, из ОКБ их предоставили, но толку от этого оказалось мало. Только несколько идей от туда подчерпнули, а так ни проверенных методик расчета, ни работ по исследованиям ОКБ не проводил, не понадобилось, видите ли, все у них с первого раза получилось. Но ведь откуда-то же взялись все эти методики, по которым они обсчет вели.
- Так если работает, чего тогда исследованиями заниматься? - Не понял Неделин.
- Как зачем? – Вскинулся Устинов. – Не дело это когда только один коллектив может разработкой двигателей заниматься.
На этот пассаж, генерал-полковнику только и осталось пожать плечами, порой он не мог понять хода мыслей министра, если есть тот, у кого получается делать лучше, зачем огород городить и тратить лишние ресурсы.
*
- Ну что, там? – В который раз за сегодняшний день меня спрашивает Челомей.
Все дело в том, что сегодня пятое декабря 1952-го года, во-первых: это день окончания Великой Отечественной войны, в этой реальности, а во-вторых: на ракетном полигоне должно стартовать наше изделие 412 из пусковой установки шахтного типа. Напряжение растет, по графику старт ракеты-носителя должен был состояться еще два часа назад, но что-то там произошло с коммуникациями и старт переносится уже четвертый раз. Если в ближайший час его опять перенесут, то придется старт отложить на завтра, не будут искать "боеголовку" в темноте на Камчатке. Неприятно, но не смертельно, по регламенту, в заправленном виде носитель может находиться до десяти дней. Честно говоря, этот срок взят с потолка, на самом деле, готовность к старту может исчисляться месяцами, но это уже будут решать в будущем, здесь и сейчас даже такой срок считается достижением. Тут в другом проблема, каждый раз приходится перезапускать систему управления, с обязательной процедурой самодиагностики, что требует предварительной дозаправки расходуемого хладагента системы охлаждения. Так-то тоже ничего страшного, но лишний холостой прогон - снижение надежности аппаратуры, не предусматривали мы такого режима работы.