Такое не слишком приветливое отношение к специалистам меня не сильно покоробило, уже успел насмотреться на моторостроительном, но все же, там специалистов ценили, ибо знали, без них никак. Но здесь, если смотреть со стороны моих шкурных интересов, все складывается как нельзя лучше — раз не ценят, значит легко отпустят. Так и произошло, как только начальник цеха увидел записку от директора завода, так сразу облегченно выдохнул:
— Забирай, а то как на паровом котле сижу, не знаю в какой момент взорвется.
Удивительно, правда. Это все потому, что пока за невыполнение плана с него не сильно спрашивают. Но ничего, времена стремительно меняются, еще незаметно, но гайки производственной дисциплины начинают закручивать, потом дойдет, что разбрасываться специалистами себе дороже.
— Эй, ты куда его забираешь? — Забеспокоились лодыри, когда предъявил бригадиру приказ начальника цеха.
— Как куда? — Тупо смотрю на них. — У вас здесь есть кому работать, а там работа стоит.
Какая работа? Где стоит? Никто уточнять не стал, авралы здесь хроническое явление. Еще бы им не быть при такой организации работ.
— Угощайтесь, — подвигаю я ближе к Калинину кружку с «чаем», а проще с травяным сбором, который здесь заменяет настоящий индийский чай. Следом выставляю из тумбочки сахарницу и газетный кулек с маленькими плюшками, это Антонина Ивановна выпечкой увлекается и надо сказать получается у нее очень хорошо.
— Благодарю, — кивает Константин Алексеевич.
Я невольно обращаю внимание на его руки, в отличие от других работников сборочного цеха они у него чистые. Почему удивляюсь? Да потому, что в эти времена перчаток рабочим не выдают, верхонки, конечно, есть, но какая в них работа, поэтому чернота от металла за многие месяцы работы прочно въедается в кожу, никакое мытье не помогает.
— Секретный состав? — Киваю на его руки.
— Да никакой это не секрет, — ухмыляется он, — воск с тавотом, перед работой смазываю руки. Отмывается быстро и чернота сходит.
— С тавота не только чернота сходит, — качаю головой, — от длительного применения и кожа заодно с грязью может сойти.
В ответ только пожимание плечами. Понятно, ведь этот человек за свою долгую жизнь не только над чертежами корпел, зачастую он сам, своими руками воплощал задумки в металле, так что опыт по этой части у него большой.
— Какой работой на этот раз предстоит мне заниматься? — Не выдерживает Калинин.
И я его понимаю, ведь как это выглядит со стороны: в цех приходит какой-то молодой рабочий, а здесь я предпочитаю не выпячивать свою принадлежность к работникам умственного труда, предъявляет записку и забирает расконвоированного с собой. При этом утверждает, что он нужен срочно для выполнения другой работы. Но работы нет, вместо нее предлагают чаи распивать.
— По специальности, Константин Алексеевич. — Тоже швыркаю горячий чай и тянусь за плюшкой.
— Это понятно, — кивает он, — но в чем конкретно она заключается.
— Конкретно? Даже не знаю, — изображаю задумчивость, — но думаю, вы сами с этим определитесь.
— Даже так, — хмыкает Калинин, — вы меня заинтриговали, молодой человек. И все же?
— Нет, так будет неинтересно, — мотаю головой, — сейчас я схожу к представителю НКВД переоформлю на вас заявку, а потом состоится организационное собрание. А пока можете почитать газеты, и есть еще информационные обзоры за этот год, подозреваю, вам будет очень интересно взглянуть на них.
Газеты конструктора не интересовали, а вот в обзоры он вцепился, оно и понятно, хоть эти документы и не были секретными, но гриф «Для служебного пользования» на них имелся, так что никто его с зарубежной техникой знакомить не собирался. Что касается «Для служебного пользования», то подозреваю, все дело в ограниченных мощностях наркоматовской типографии, на всех журналов не хватало, чтобы они дошли до специалистов были вынуждены ввести ограничения. Спорное решение, надо сказать, от того и потом и возникали проблемы с кругозором.
С представителем вопрос согласовал быстро, следом метнулся в ОНУ и закрепил полученный результат, оформил Калинина как инженера-конструктора. Будет он работать с полной отдачей или нет, интересовало мало, главное есть его имя, теперь никто не будет гнуть губы в усмешке, обсуждая амбиции комсомольцев.
Вечером в мастерской, как и планировалось, собрались «комсомольцы», веселая компашка, шутки и смешки, подколки… надо признать, «совместный труд, для моей пользы, он, объединяет» (кот Матроскин). Речь толкать не стал, хотя может, и надо было, но решил, пусть привыкают к рутине, а то за лозунгами иной раз работы не видно.