— А теперь позвольте представить вам Калинина Константина Алексеевича…
Эх как его проняло, думал он мне здесь в качестве авиационного конструктора надобен, чтобы вывести проект на приемлемый уровень, нет шалишь, пока он мне нужен как наставник, учитель, а уж думать о «высоком» ему придется когда-нибудь потом. Кстати, понял, чего от него ждут быстро, и не стал отказываться от наставничества, сразу без подсказки «пошел в народ». Это хорошо, значит, сработаемся. Естественно, первое время, ничего дельного от молодежи не ждал, нечего от них ждать, здесь и специфика и полное отсутствие знаний, поэтому не сильно беспокоился. Но все же иногда приходилось подгонять, учеба это хорошо, но нужно чтобы и выхлоп был. И, естественно, приходилось корректировать ход творческой мысли молодых да ранних, хоть и можно было достичь требуемого разными путями, но откровенный тупик мне даром не сдался.
Прошло около месяца и первые чертежи силовых элементов, наконец-то, увидели свет. Очень хорошо, возможно мы даже в сроки уложимся. Ну а я пока приступлю к созданию макета. Но не успел обзавестись верстаком, как Калинин решился на серьезный разговор.
— Виктор, я понимаю, что нужен вашему комсомольско-молодежному КБ только на момент становления, — начал он, — но все же хотелось бы знать, понадобится ли мой опыт в дальнейшем?
— Конечно понадобится, — хмыкаю в ответ, — после того как мы сумеем собрать опытные экземпляры истребителей, о КБ станет широко известно и многие молодые люди захотят к нам присоединиться.
— Я не совсем о том, — поморщился конструктор, — я не отказываюсь учить молодежь, но хотелось бы иметь свое направление.
— Константин Алексеевич, — вздыхаю я, уставившись в пол, — вы же понимаете, что вам нельзя заниматься проектированием самолетов. Стоит появиться хоть одному чертежу за вашей подписью и на нас наедет НКВД, инициируют проверку деятельности и обязательно приплетут какой-нибудь саботаж.
— А если это будет что-то не связанное с летательными аппаратами?
Так-то я могу понять этого человека, его лишили права заниматься делом, которому он посвятил всю свою жизнь, даже сегодня, помогая молодым повысить свою квалификацию, он мечтает заняться чем-то своим, во что может вложить свою душу. Так-то у меня есть планы на будущее, но там будет все сложно, причем настолько, что справиться смогут очень немногие. Однако если подумать, то может быть это как раз и есть то, что сделает из Калинина незаменимого специалиста. Но все это потом, сначала надо доказать состоятельность КБ, а это возможно только после того, как полетят наши опытные изделия.
Хотя, нет, есть одно дело, которое надо сделать срочно, ведь собирать фюзеляжи мы будем не на стапелях, а значит, желательно иметь трехмерный координатограф, помощью которого можно будет контролировать положение деталей при сборке. Вещь не очень сложная, но времени на ошибку и раздумья нет, этот инструмент нам нужен срочно, желательно еще вчера. Но мечты, мечты, макет придется мне собирать без него… да пофигу, у меня в голове такой координатограф, все компьютеры двадцать первого века завистью изойдут.
— Да, эта вещь действительно нужна, — помрачнел Калинин.
Так, товарищ не понимает. Приходится потратить еще некоторое время, чтобы объяснить мою задумку: сделав координатограф, Константин Алексеевич получает доступ к более сложным разработкам, к тренажерам для летных училищ. Да, непрестижно, уважение и почет только разработчикам боевой техники, но мало кто понимает насколько это нужно, со временем отношение изменится, главное чтобы не было поздно.
По-моему удалось убедить человека, по крайней мере, я не увидел признаков зарождающейся депрессии.
Придя как-то вечером в КБ Степан увидел прямо посреди мастерской уменьшенный макет скелета будущего самолета. Выполнялся этот макет из тонкой жести, элементы конструкции вырезались тут же в мастерской и принимали требуемую форму с помощью киянки на оправках. Степан знал, что, несмотря на игрушечные размеры, дело то кропотливое и требует хороших навыков от слесаря жестянщика.
— Ух ты, — изумился он, разглядывая вполне угадываемую конструкцию.
— Нравится? — Тут же откуда-то вынырнул Виктор.
— Еще бы, — Степану действительно нравилось смотреть но воплощение чертежей в металле.
— Придет время, мы сделаем макету обшивку, установим маленький двигатель и испытаем его в полете.
— В полете? А это как? — Озадачился комсомолец.
Но оказалось, есть такая возможность, конечно, это не полноценный полет, но все-таки лучше чем ничего. С этого дня в голове молодого человека снова все перевернулось, ведь он считал, что до окончания работ еще далеко, и не им сиволапым соревноваться с настоящими КБ, а тут вдруг вот оно, осязаемое доказательство их коллективного труда. Оказывается, они тоже могут делать настоящие самолеты. Пусть работы предстояло еще много, но главное уже можно воочию видеть плоды своего труда.