Нет. Тут вычислитель сподобился сообщить, что никаких особых познаний для его синтеза не требуется, поэтому препятствий для «открытия» не видит. Вот и хорошо, значит, Ферроцен скоро «случайно» получит лаборантка химической лаборатории при авиазаводе, и так же «случайно» добавит его в топливо, прежде чем начнет проверять октановое число. А потом произойдет то, что и должно произойти, лаборантку «подвинут», а лавры первооткрывателей присвоят себе те, кто должен представлять советскую науку. Главное, чтоб лаборантка при этом не трепыхалась, ее тоже не обидят — «первооткрыватели» умеют быть благодарными.
Наконец-то мы поставили в мастерской сразу две платформы из труб, они нужны для постройки фюзеляжей будущих самолетов. Как только фюзеляжи будут готовы, они переедут в сборочный цех, к сожалению, крылья делать самостоятельно мы не могли, этим займутся «профессионалы», а нам остается только курировать ход выполнения проекта. После удачного полета макета энтузиазм молодежи зашкаливал, да и в целом в цехах узнали о нашей инициативе, поэтому все работы по этому направлению получили негласный приоритет. Тут еще надо учесть, что хотя в КБ все кроме меня работали бесплатно, работы в цехах выполнялись за наряды, поэтому на нас не смотрели как Ленин на буржуазию. Даже мне пришлось удивляться тому, как быстро выполнялись заказы. Так или иначе, но к концу октября фюзеляжи были готовы для финальной сборки и их перевезли в сборочный цех, а наши изделия получили название «Комсомольский проект Иркут». Меня это несколько покоробило, ведь комсомольцев у нас только половина состава, но даже не вякнул, без ссылки на комсомол ничего бы не получилось. А если учесть, что после ликвидации СССР на обломках авиастроительной отрасли возникнет корпорация «Иркут», которая утрет нос всем авиастроителям в мире (сарказм, если что), то можно считать даже неплохо получилось. А тут еще и сложившаяся ситуация нам подыграла, пока завод находился на перепутье, работы в сборочном цехе было очень мало, надо отдать должное руководству, основную часть работников оперативно перекинули на другие участки, но не всех. Вот эти «не все» дружной толпой навалились на наши изделия, даже сложно отслеживать процесс стало.
Вот здесь-то наши конструкторы и поняли, в чем на самом деле заключается работа КБ на заводе. Мало ли чего мы там нафантазировали в чертежах, сермяжная правда жизни требовала от нас постоянной замены одного на другое. То одно оборудование по месту не лезет из-за того, что размеры чуть отличаются от заявленных, то другое согласовывать приходится, ибо того что запланировано в настоящий момент нет в наличии. А уж история с охлаждением мотора это вообще песня. Двигатель находится за креслом пилота, набегающих потоков вообще нет, обдув водяного радиатора только принудительный и тут оказывается, что нужную нам крыльчатку завод самостоятельно изготовить не может. Бред, такое впечатление, что где-то затесался скрытый враг. От нас потребовали установить на корпусе воздухозаборники, мол, так принудительное охлаждение не понадобится, а то, что эти воздухозаборники «сожрут» километров тридцать скорости, это уже никого не волнует.
Закончилось тем, что пошел к директору и попросил разрешение сделать эти работы на моторном заводе, у них там как раз занимались внедрением нагнетателя, в проектировании которого я «поучаствовал». И как делать крыльчатки они знали. Знали и сделали это играючи, после этого случая, начальник одного из цехов авиазавода был предупрежден о не полном соответствии занимаемой должности. А он действительно не очень-то хорошо разбирался в технических вопросах, работал скорее как администратор, а некоторые недальновидные товарищи, вертели им как хотели, но надо сказать работал до недавнего времени без нареканий.