— Да ну, ерунда какая, — вылез молодой летчик из тренажера после нескольких неудачных попыток, — у меня же взлет-посадка на отлично. Неправильно твой тренажер работает.
— Может на самом деле что-то сбилось? — Ворчу я, забираясь после него в кабину тренажера.
Нет, ничего не сбилось, легко взлетаю, легко сажусь, никаких козлов и прочих неприятностей. Тут и сами испытатели полезли проверять свое мастерство, и должен сказать, что все с посадкой справились с первого раза.
— Ну что ж, — подвел итог Тихомиров, — этот тренажер необходим при подготовке летного состава. Буду рекомендовать такие для летных училищ, тогда и биться меньше будут и научатся быстрее. А вам, — Дмитрий Федорович повернулся к оскандалившейся молодежи, — как хотите, уговаривайте, упрашивайте конструкторов, но пока не научитесь «летать» на тренажере, к полетам не допущу.
Вот и ладненько, Тихомиров сам не понял, какой подарок мне сделал. Теперь у меня есть две лабораторные мышки, и я не я буду, если не выпью всю их кровь посредством морального воздействия.
Двенадцатое мая 1940 года, суббота, продолжаю домучивать потенциал своих тренажеров, и предвкушаю выходной день. На завтра решил посетить блошиный рынок, поизносился я, да и вырос из прежней одежды. Однако ничего из вещей я покупать не собираюсь. Зачем? Вряд ли мне понравится то, что там продают. Зато, как мне сказали, на рынке можно найти отрезы хорошей ткани, вот она-то мне и нужна, закажу себе пошить костюм и много еще того, чего не найдешь в наших магазинах. И вообще впору удивляться, в магазинах мало что можно найти, но народ где-то все достает. Ключевой вопрос — Где?
— Шибалин, к директору, — кричит мне ворвавшаяся в цех Людмила Голая.
Да вы правильно прочитали фамилию женщины, но неправильно поставили ударение, фамилия у нее Гола́я. Из-за этого частенько возникали казусы при чтении списков, но такое ее не сильно напрягает, она даже наоборот рада тому, что потом никто не путает фамилию.
Отмываю руки от смазки и тащусь к Левину, догадываюсь, чего именно ему от меня понадобилось. Не скажу, что в приемной полно народа, но хватает, дожидаются аудиенции, это обычная практика, если тебе назначено, то секретарь проследит и в случае надобности известит, а если нет, сидишь в приемной и ждешь у моря погоды, вдруг у директора появится свободная минутка.
— Проходи, — кивает мне Анатолий на дверь в кабинет Левина.
Кстати, Анатолий по должности не секретарь, а помощник директора, это, наверное, чтобы не путать с секретарями партийных организаций. Увидев меня, Левин быстро закругляет разговор с посетителем и чуть ли не пинками выставляет того из кабинета.
— Десятого мая, немцы атаковали Бельгию и Голландию.
А чего он так возбудился? Я же его предупреждал.
— Зачем биться лбом в линию Мажино, когда можно легко обойти ее через эти страны. — Сообщаю ему о планах немцев.
— Подожди, — Израиль Соломонович пытается понять, причем здесь линия Мажино, — ты хочешь сказать, что немцы уже начали военные действия против Франции?
— Да, и против Англии тоже. И во Франции, и в Англии прекрасно понимают, что после объявления Германии войны они развязали руки Гитлеру. Пока они надеются на численность своих армий, но забывают, что их армии не воевали, а армия Германии только что, набралась опыта в польской компании. Долго эта война не продлится, немцы стремительным броском рассекут французские войска и заставят их капитулировать.
— Даже так? А как же Англия?
— А что Англия? Она тоже не готова к войне, убегут на свой остров, поджавши хвост.
— И какой твой прогноз? — Рубит с плеча Левин.
Опять прогноз. Вроде бы все в прошлый раз объяснил, но все равно…, а прогноз в этом случае очевиден, только кое-кто боится себе в этом признаться.
— Заставив капитулировать Францию, Германия так и не решит своих проблем, — начинаю пояснять ситуацию, — а Royal Navy (Королевский флот Англии) не допустит высадки германских войск на свой остров. Поэтому война за колонии переместится в Африку, но ресурсы нужны Гитлеру не когда-нибудь потом, а сейчас. Где германия может эти ресурсы взять, если в Европе их не так много?
— Думаешь, будет война?
— Не думаю, знаю, — киваю я, — в этом году, немцы не успеют подготовиться к войне, а вот в следующем вполне.
— Но Красная Армия сильна, как никогда, — возразил Левин, — неужели Гитлер не побоится объявить войну Советскому Союзу.