Уезжал Николай Николаевич из Иркутска со скандалом. Я-то его прекрасно понимаю, все-таки комсомольцы сумели показать себя зрелыми специалистами, а его КБ в настоящее время остро нуждалось в конструкторах. Вот он и употребил свою власть, на благое дело, наше КБ сразу лишилось половины своего состава, взял бы больше, но тут Левин встал на дыбы — заводу тоже конструкторы нужны. Впрочем, это больше было игрой на публику, директор уже смирился с тем, что большинство грамотных конструкторов у него отберут, не зря он к этому готовился, одно слово — еврей. Поликарпов и мне предложил поехать с ним в Москву, но отказался, у меня другие планы.
— Ура!!! — Бросилась мне в объятия Катерина. — Завком выделил мне комнату в построенном доме.
Да, этой весной наконец-то достроили три четырехэтажных кирпичных дома в поселке рядом с проходной авиазавода, вот в одном из них и выделили семье Кати комнату. Все произошло как и рассчитывалось, сначала грамота, потом продвижение по очереди на получение жилья. И жилье не такое уж маленькое по местным меркам, комната двадцать два квадратных метра, это много на семью из трех человек.
— Ну вот, а ты боялась, что прокинут тебя с жильем. — Радуюсь я вместе с ней, все же приятно, когда проблемы решены и ничего не давит на нервы.
Кстати, мама моей невесты тоже устроилась на завод, и хотя это произошло по моей протекции, все-таки образование рулит, пусть должность у нее не такая уж и денежная, подготовитель производства, однако все познается в сравнении, раньше зарплата была еще меньше.
Отпраздновали событие у нас дома, пришло время знакомиться семьям. Сестра отчима с мамой Катерины быстро нашли общий язык, все-таки обе были ценительницы театрального искусства, ну а нам и без этого нашлось, о чем поговорить.
— Наслышан о ваших успехах, — кивал Горшков, — присадка для улучшения качества бензина в стране очень востребована. Удивительно, как это у вас получилось.
— Случайно, все произошло, — покраснела девушка, и быстро глянула на меня, ища поддержки, — лабораторную посуду отмывала бензином, а потом проверила его на октановое число.
— Ну, это понятно, — кивал Дмитрий Степанович, — большинство открытий так и делаются, а сейчас над чем собираетесь работать.
— Сейчас она работает над присадками к маслам, которые позволят продлить ресурс двигателя, — вмешиваюсь я, — надо подобрать так называемые геомодификаторы трения, создающие защитный слой на трущихся поверхностях.
— Хм, очень интересно, — главный инженер моторостроительного смотрит на Катю с уважением, — если у вас получится поднять ресурс двигателя хотя бы на треть…. Могу себе представить, какой переполох тогда случится в наркомате.
— Вот это и удручает, — соглашаюсь с ним, — как бы не потребовали ее в комиссариат нефтяной промышленности, — масла и присадки к ним их епархия.
— Не соглашусь, — мотает головой Дмитрий Степанович, — за качество масел действительно отвечают они, а присадками, которые продлевают ресурс двигателей, заниматься там некому, нет у них такой испытательной базы как на авиастроительном. Так что вряд ли вашу лабораторию тронут. А в случае чего Катерину опять к нам на завод художником устроим.
— Художником? — Удивляюсь я. — Так к вам же устроился художник со стажем.
— О! — Ухмыльнулся Горшков. — С ним такая история приключилась, что теперь ему только в лагере рисовать придется. Устроили на майский праздник заводской митинг, выступает директор, а работники вдруг как-то беспокойно вести себя начали, шепчутся, переглядываются. Ну, директор ничего понять не может, мы тоже рядом с ним в недоумении. Вдруг подскакивает наш начальник ОНУ и срывает позади нас плакат. Мы опять ничего не поняли, но митинг провели. А потом взяли того начальника в оборот, почему он вдруг плакат со стены сорвал? И что вы думаете, на плакате был нарисован наш солдат, который передает китайцу картошку в открытом мешке, лицо у нашего солдата получилось радостным, а вот у китайца вышел какой-то оскал. Но дело оказалось не в этом, а в картошке, художник нарисовал ее очень крупно, и прорисовал на ней глазки, по три глазка на каждом клубне. Вроде бы все правильно, но глазки он нарисовал так, что картошка стала очень похожа на головы китайцев. Представляете, какой плакат получился?
Да уж, это ж, с какого бодуна надо было такое нарисовать. Даже не представляю, как он пытался оправдаться… нет, не оправдается, лет десять ему точно влепят, тем более что этот косяк у него, оказывается, был не первый. Один раз на плакате пропустил букву, получилось «Косомолец», а другой, ошибку сделал «Комунестического» написал, был бы тридцать восьмой год, сразу бы за такие ошибки упекли, а в сороковом терпели, надеялись, одумается. Теперь вакансия художника на моторостроительном снова свободна.