Я вышла из комнаты, закрыв тихонько за собой дверь. И попыталась сделать вид, что не особо рада такому позднему визиту.
— Я тебя разбудил?! — лёгкое удивление отразилось на его весёлом лице, а затем сменилось заигрывающей ухмылкой.
— Конечно. Ты на часы смотрел? Иди проспись лучше, — я попыталась вытащить из глубин его сознания хоть немного разумности, но видимо в тот момент её там совсем не было.
— Ну, что ты ворчишь как старушка, иди лучше ко мне, — Антон притянул меня к себе схватив за талию, совершенно не переживая, что нас кто-то может увидеть. Слоняющиеся по коридору полуночники в студенческой общаге совсем не редкость.
— Перестань, нас же могут увидеть, — я пыталась отпихнуть его от себя, но он слишком крепко меня держал.
— Пойдём ко мне, малыш, у меня сегодня никого нет в комнате и мне так одиноко спать там одному, — он шептал мне на ухо таким томным голосом, что у меня даже ноги начали подкашиваться, а по телу вдруг побежали мурашки.
— Давай в другой раз, — уже не так уверенно попыталась отказать я. Ещё чуть-чуть, и я была готова с ним не только спать всю ночь.
Мне было прохладно и мои затвердевшие соски стали пробиваться сквозь тонкую ткань ночной сорочки. И Антон не смог это не отметить.
— Ммм, да ты тоже хочешь ко мне, — протянул он, слегка поглаживая торчащий сосок, — чего же мы ждём?
Антон вдруг схватил меня и закинул себе на плечо словно неандерталец, который потащил добычу к себе в пещеру.
— Ты чего творишь? Поставь меня, — я боялась кричать. Не знаю почему. То ли мне было страшно за него, то ли я и правда сопротивлялась только для виду. Своего рода игра. Где оба знают, чем всё закончится.
— Тише, разбудишь всех, — спокойно ответил Антон и затащил меня к себе в комнату. Я была тут пару раз раньше, но сейчас кроме нас тут никого больше не было.
Антон положил меня на свою кровать. Пружины подо мной со скрипом промялись, словно пытались утопить меня поглубже в постель. На верхней кровати они смотрелись более жёсткими, я так думаю, это было сделано для того, чтобы под ней можно было спокойно сидеть, не боясь, что твой сосед сверху буквально ляжет тебе на голову.
Мой нетрезвый и весёлый спутник с энтузиазмом навис надо мной и, я вновь мысленно восхитилась его широкой грудью и крепкими руками. Он знал о своей привлекательности и был всегда уверен в том, что ему невозможно отказать. И, чёрт возьми, он был прав! У меня уже практически не было желания сопротивляться и под его ехидным взглядом, я уже начала желать и ждать начала того, ради чего меня разбудили среди ночи.
Антон ещё несколько секунд оглядывал меня и мои до сих пор торчащие соски, а затем молча наклонился и начал жадно меня целовать, как будто хотел откусить кусочек или съесть меня всю целиком. Мои мысли словно отключились в тот момент, оставив в голове только его запах и растущее желание быть с ним до самого утра и даже дольше. Я полностью растворилась в нём, согласная на всё, чего бы он не захотел. Это было как наваждение, словно я была пьяна от него как от вина.
Его рука скользнула по моему бедру, и я непроизвольно вскрикнула, чувствуя, как по телу пробежала приятная дрожь. Моё возбуждение окутало всё тело, раскрыв все рецепторы и усилив чувствительность каждой клеточки. Я обняла его спину, слегка проведя по ней ногтями и залезла под его футболку, наслаждаясь его кожей и почти необъятными мышцами, которые играли под моими руками. Я чувствовала его твёрдый член, нетерпеливо прижимающийся к моей промежности, которая была уже вся влажная и жаждала проникновения не меньше его.
Антон привстал и начал снимать футболку, неуклюже уворачиваясь от пружин верхней кровати. А затем обеими руками обхватил мои колени и начал поднимать их всё выше, задирая тонкую сорочку. Добравшись до трусиков, он немного задержал взгляд на скромном чёрном кружеве, а затем продолжил поднимать лёгкую ткань, оголяя живот и молодую грудь. Он почти снял мой ночной наряд, оставив его на моих запястьях, а потом намотал сорочку на подголовник кровати связав мои руки. Я тихо простонала, желая продолжения и тут же почувствовала поцелуи на моей шее и груди. Я прикрыла глаза от удовольствия и полностью отдалась, прислушиваясь к каждому прикосновению.