– А моё – Тэо, – ответил он.
Глава 25
Палата номер шестнадцать
«Сегодня я расскажу ей обо всём. Она знает, как зовут моего сына, знает, как я робею перед публичными выступлениями. Сколько у меня было женщин и плохих отметок в университетском табеле. Пожалуй, впервые за многие годы я с такой уверенностью могу назвать кого-то другом. Я знаю, что она будет хранить мои тайны. Даже несмотря на её любовь к разговорам. Уверен, у меня есть все шансы стать героем истории о госте, который платил за болтовню и всегда оставался в штанах в волчьем доме. Но когда я расскажу ей о самом важном, она от меня не отвернётся. Мне нужно… Нет, мне необходимо поделиться с ней. Я больше не могу скрывать это. Я изучаю эгерум, и моя работа разъедает меня отчаянием. Я не справлюсь без её поддержки».
В тот день Тэо, как обычно, вошёл в двери волчьего дома. Как обычно, звякнуло золото в его кошеле. Как и прежде, здесь царил приятный полумрак и пахло прекрасными женщинами. Но в этот раз что-то было не так. Никто не танцевал, а музыка впервые на его памяти затихла, уступив место натянутой тишине.
– Постой, – остановила его Амана, не дав монетам опуститься в чашу. – Охотница больше не работает.
– А когда я снова смогу её увидеть? – не понял Тэо.
– Никогда. Её здесь больше не будет.
У Тэо словно выбили почву из-под ног. Расспросы не слишком-то помогли: Амана не соглашалась рассказать, ни куда отправилась Хил, ни что с ней произошло. Хозяйке даже пришлось пригрозить настойчивому гостю охраной, если он не оставит её в покое, не выберет другую девушку или не уберётся прочь. Теперь волчицы смотрели на Тэо совсем по-другому. Кто-то раздражённо, кто-то с жалостью, кто-то заискивающе, надеясь занять место его любимицы… Поняв, что ничего не добьётся, Тэо вылетел на улицу и кинулся прочь.
Хил, или Охотница, как её называли другие волчицы, иногда вскользь упоминала, что однажды наконец оставит своё ремесло. Но неужели она просто ушла? Ничего ему не сказала, не оставила ни записки, ни знака? Как теперь найти её в этом бесконечно огромном городе, озарённом цветными огнями? Как жить, лишившись самого близкого друга, ставшего таким важным за столь недолгое время?
Вернувшийся в госпиталь Тэо был сам не свой. Он заперся в кабинете и впервые извлёк на свет бутылку ликёра из горькой полыни, полученную в подарок много лет назад. Тэо Рэсис не любил пить и считал это излишеством, но в самые сложные моменты, когда обратиться было больше не к чему, не отказывался пропустить стаканчик-другой.
Через время в дверях показался его напарник по смене, но по виду товарища понял, что сейчас того не стоит беспокоить вопросами вечернего обхода и пообещал справиться сам. Тэо ещё некоторое время сидел, глядя, как отсветы фонарей за окном отражаются на зелёной глади в стакане. «Я обязательно тебя найду», – крутилось у него в голове.
А может, и не нужно было? Может, она хотела исчезнуть и никогда больше его не видеть? Домой возвращаться Тэо не торопился: после того как Хил появилась в его жизни, мрачная квартирка в квартале Непобеждённой стала для него особенно неуютной, чужой. Она никогда не была его домом: своё сердце Тэо оставил во Флюмене. Там, где сейчас его маленький сын только-только познавал прелести жизни, вступая на свой собственный путь. Всё это было так безбожно далеко, что сердце полнилось лишь тоской, затмевающей все хорошие воспоминания и надежду хоть ненадолго снова увидеть семью. Хил стала для него путеводным светом в этой тьме. А теперь и она исчезла.
За дверью, в больничных коридорах, стоял привычный гул. Пациенты под действием морока не спали и как всегда полуночничали. Тэо привык к этим звукам, они его даже успокаивали. Он провёл остатки вечера в раздумьях, после чего откинулся в кресле и заснул, укрывшись собственным плащом.
– Тэо! Просыпайся, бездельник!
Открыв глаза, Тэо увидел перед собой фигуру старшего врача. Эйра Энний всегда отличался двумя качествами: деятельностью и немногословностью. Однако второе касалось только тех ситуаций, когда его подчинённые работали как подобает. Если же ему доводилось застать врача спящим в собственном кабинете вместо утреннего обхода, эйра Энний припоминал самые забористые словечки из его арсенала.
Тэо пропустил крики мимо ушей, не давая Эннию себя заболтать. Он поднялся, повесил плащ на крючок и, облачившись в халат, бесцеремонно закрылся от старшего врача в уборной. Тело потряхивало от утренней прохлады, заставшей Тэо врасплох после беспокойного сна. Он умылся ледяной водой: сердце мгновенно забилось чаще, а мысли прояснились. Ему было немного стыдно за проявленную слабость: никогда ещё личное не вставало между ним и работой. Миссия врача всегда была для Тэо на первом месте, чего стоило одно решение перебраться в столицу, когда семейная жизнь во Флюмене только-только вошла в нормальное русло. Вот и сейчас стоило взять себя в руки и отбросить мысли о Хил.