– Боги… – прошептала Соль, в восхищении оглядывая раскинувшуюся перед ней картину. Неспящая сорвалась с места и бросилась вперёд, ныряя в толпу и растворяясь в ней. Тори едва поспевал за своей спутницей, ловя её широкую улыбку. Кажется, от радости Соль совсем позабыла о своём хмуром настроении и теперь выглядела счастливым ребёнком. Она кропотливо изучала витрину каждого встреченного магазинчика, всматривалась в лица прохожих и полной грудью вдыхала ночной южный воздух, сводящий с ума ароматами цветов, уличной еды и ароматических масел. Такой она даже нравилась Тори: её черты сразу стали как будто более человеческими. Дойдя до конца улицы, Тори и Соль остановились возле куполообразного здания с кричащей вывеской в красно-золотых цветах.
– Будь я проклят! – Тори хлопнул себя ладонью по лбу. – Как на картинке!
– Это и есть твой «Муравейник»? – Соль любопытно сморщила курносый нос.
– Он самый! Главная достопримечательность! Все великие люди начинали свой путь, напившись здесь!
– Напившись? – усмехнулась неспящая. Она явно ожидала чего-то большего: музея или, может, оперного зала… Но никак не кабака. – Вот уж не думала, что величие начинается с этого.
– Значит, ты не знала жизни!
Несмотря на то что Соль не собиралась выслушивать жизненные уроки от Виатора Рэсиса, его слова её заинтриговали. Ей было немного боязно заходить внутрь: об осторожности забывать всё же не стоило. В помещении спрятать чёрный цвет глаз под шляпой уже не так просто. Но любопытство взяло верх, и совсем скоро они оказались в святая святых каждого столичного студента. Про великих людей Тори не соврал: чего стоит одна история Эбриуса Пинна – писателя, чьи книги можно было по праву назвать великим аструмским достоянием. На самом деле в юности Эбриус планировал стать счетоводом и даже приехал в Мирах поступать в университет. Все пророчили юноше большое будущее: в способности к математике он превосходил сверстников. Но Эбриус так напился в «Муравейнике» накануне вступительного экзамена, что на следующее утро не смог решить простейшие задачи, а взамен открыл в себе способность складывать слова в восхитительно складные строки любовно-героических романов. С тех пор Пинн не просыхал ни дня, и с тех же пор его величие множилось с каждым днём. Писатель неоднократно восхвалял «Муравейник» в своих мемуарах и подчёркивал, что своим успехом целиком обязан местному пойлу за пятнадцать эсов.
Кабак гудел, как развороченный улей. Музыканты надрывались, исполняя песню с незамысловатым названием «Город под горой». В каждом кабаке её всегда пели по-разному, а количество гуляющих в народе куплетов давно перевалило за сотню. Гитара нещадно фальшивила, флейта пела мимо нот, а барабан грозил вот-вот порваться от энтузиазма своего хозяина, но местные не обращали на это внимания и плясали, не жалея ног. В воздухе витал стойкий запах пива, копчёной свиной нарезки и пота.
У Тори голова пошла кругом от количества прекрасных девушек, заливисто хохочущих за кружкой горячительного. Он ещё некоторое время пытался сохранять трезвый рассудок, но совсем скоро окончательно потерял над собой контроль и принялся пить как в последний раз, параллельно пытаясь отыскать среди присутствующих свою судьбу. Под судьбой понимались, конечно же, округлые бёдра и отсутствие претензий поутру. О присутствии Соль он позабыл сразу же, как купил ей кружку пива в знак своей невиданной щедрости. Будь здесь Абео, он бы суетливо носился по залу, не спуская с неспящей глаз. Но его здесь, к великому счастью, не было.
В очередной раз потерпев крах в любовных делах и чувствуя, как от хмеля начинает неметь лицо, Тори решил всё же справиться о судьбе своей спутницы. Найти её не составило труда: широкополая шляпа с кисточками была видна издалека, но обнаружил её Тори там, где совсем не ожидал увидеть. Соль сидела за общим столом, и возле неё уже собралась толпа из десятка человек. Подойдя ближе, Тори заметил на столе стакан и меловую доску для игры в Ловца Удачи. Тут и там блестели серебряные эсы, кольца и перстни и даже парочка золотых зубов, которые кто-то, вероятнее всего, точно будет искать завтрашним утром.
– Зуб даю, мухлюет! – стукнул кулаком по столу бородатый коренастый мужчина.