– Прикажете мне разобраться с молодыми людьми? – заискивающе спросил Верро Милия.
– У меня от вас иногда холодок по спине, эйра Верро, – смутилась Аврора. – Просто убедитесь, что нам не грозят лишние слухи.
– Уж поверьте, Сиятельная, я знаю толк в тишине, – загадочно улыбнулся искатель.
Лунный свет пробивался через открытый купол храма Звёзднорождённых. Четыре фигуры окружили статую богов, сидя на коленях подле её основания. Ночная тишина ползла по стенам опустевшего зала, забираясь в самые потаённые его уголки, скользя между каменной кладкой.
– Боюсь, наши руки связаны, – ровным шёпотом произнесла верховная салия. – Искатели следят за Небесной Иглой каждую секунду.
– Мы не можем отступить, – не согласилась генерал.
– Если хоть кто-то свяжет нас с произошедшим, мы не только не доведём начатое до конца, но и сами закончим на виселице.
– Не обязательно марать свои руки, – заметил принц. – Как мы увидели сегодня, есть в мире силы куда более могущественные.
– Что вы имеете в виду? – склонила голову набок верховная.
– У вас ведь есть связи на Храмовом Острове?
Салия взглянула на принца исподлобья, словно надеясь убедиться, что он шутит. Верховная не просто имела связи – все салии Аструма формально находились в её подчинении. Не говоря уже об избранных певчих пташках, принятых ею под крыло и доносивших самую достоверную информацию о происходящем из первых рук. Сестра Соро всегда знала, кто из храмовых стражей продажен, когда задерживают поставки лекарств и кому в карман идёт треть от них, сколько эгеров умирает каждую неделю. Храмовый Остров был у неё как на ладони, и верховная могла одним взмахом руки изменить местные порядки. Принц кивнул, дав понять, что его вопрос был риторическим.
– Не спускайте глаз с девчонки. Держите меня в курсе всего, что с ней происходит. Узнайте, есть ли такие же, как она. На острове или на воле… Не важно. И да, сестра… – Принц посмотрел на синее небо в проёме над головой. Оно было затянуто облаками, и звёзд сегодня было почти не видно. – Пусть с ней будут помягче. Может, и незачем лечить человека со столь выдающимися… талантами. Возможно, такие, как она, ещё послужат на благо империи. Уверен, у них найдутся для этого причины. И наши руки останутся чисты.
Часть II
Глава 21
Ветер и тростник
Ненависть – далеко не самое страшное чувство на свете. Во всяком случае, ты можешь быть уверен, что весь мир ополчился против тебя, и красочно описать это в своих мемуарах, когда придёт время.
Другое дело, если против тебя настроена лишь его треть.
А ещё одной на тебя наплевать.
А последняя и вовсе тебе симпатизирует, но слишком боится за свою задницу, чтобы открыто встать на твою сторону. Ущемлённым на одну треть не полагается ни пособий, ни безусловного социального одобрения.
И красивых мемуаров тоже не полагается.
Храмовый Остров. Море Истоков. Эврия. Аструм
Тело горело огнём. За пару мгновений он распространился от кончиков пальцев до самого сердца. Соль изогнулась дугой и застонала. Распахнув глаза, она закричала, испугавшись собственного голоса.
– Достаточно, – произнёс кто-то. Неспящая не могла разобрать, кто находится рядом и что с ней происходит. Она что-то бормотала, молила о помощи, впивалась пальцами в края кровати. Незнакомец, лицо которого расплывалось в её расфокусированном взгляде, придержал Соль за затылок и заставил выпить что-то. Вкус был сладковато-горьким и вяжущим так сильно, что горло свело и вздохнуть получилось с огромным трудом.
– Дыши, – холодно скомандовал человек. – Скоро полегчает.
Прошло ещё некоторое время, прежде чем Соль наконец ощутила, что к ней вернулся контроль над телом. Огонь ушёл, оставив место опустошению, холоду и нервной дрожи. Сердце бешено колотилось, иногда пропуская удары и отдаваясь болезненными уколами в груди.
– Добро пожаловать обратно. – Незнакомец, кажется, был рад её пробуждению. В руках у него Соль увидела шприц, на дне которого переливалась золотистая жидкость, излучающая слабый свет. Аура. Неспящая знала, что её используют, чтобы пробудить уснувших неспящих, но не могла поверить, что только что прошла через это сама. Пережить подобную процедуру удавалось немногим: добрая половина эгеров умирала, не выдержав такой встряски обессиленного тела.
– Где я? – с трудом произнесла Соль. Мучительная тошнота скручивала желудок, заставляя произносить каждое слово с особой осторожностью. Вокруг маячила серовато-бежевая кладка из крупного булыжника. В комнате почти ничего не было, кроме небольшой кушетки, окна с решёткой, прикроватного столика и табуретки, на которой сидел человек с лавровой ветвью на полях шляпы-котелка. Его глаза скрывались за полупрозрачной белой тканью, маской нависающей над верхней частью лица.