– В храме, – ответил незнакомец. – И спешу тебя обрадовать – ты проснулась. Но теперь тебе нужно подниматься – время не ждёт.
– Время?
– Пойдём. – Он помог ей встать, пропуская вопросы мимо ушей.
Соль послушалась, едва сумев встать на ослабевшие ноги. Ей хотелось сопротивляться, заставить его всё объяснить, но сил совершенно не было.
Врач вывел её в плохо освещённый коридор. Вдаль уходило несколько десятков дверей, подобных той, за которой пришла в себя Соль. Из-за некоторых слышались приглушённые стоны, а за какими-то, напротив, клубилась тишина. Соль приходилось собирать все силы, чтобы делать каждый новый шаг. Она не заметила, как оказалась в конце коридора, как её взяли под руки люди в золотых масках. Картины вокруг сменялись одна за другой: Соль то оказывалась в просторных залах, то снова плутала по однообразным лабиринтам. Неспящая даже не могла быть уверена, ведут ли её всё те же Совы или они тоже сменились за одной из дверей.
Так, пребывая в плену спутанного сознания, Соль наконец обнаружила себя в довольно уютной комнате. Здесь были и обои, и резные светильники в классическом имперском стиле, и даже ковёр с разноцветным орнаментом, на который она старалась не смотреть, чтобы не спровоцировать новый приступ головокружения и тошноты.
Неспящую усадили на стул, маски остались где-то позади, и теперь по ту сторону тяжёлого стола из тёмного дерева остались двое. В том, кто стоял чуть поодаль, Соль узнала салия в треугольной шляпе, но это не принесло успокоения. Хил всегда говорила, что нельзя доверять ни орденам, ни званиям, ни даже честному слову. Только взгляд человека таит в себе всю правду о его истинной натуре. Слова, письма, обещания… Все они могут лгать. Но глаза – никогда. А салий разглядывал её через уже знакомую белую повязку на лице. Трус. Человек же, сидевший перед ней, за маской не прятался. Его единственный глаз смотрел внимательно и даже в некотором роде приветливо. Однако по его серому мундиру можно было с лёгкостью понять, что перед ней отнюдь не радушный служитель храма. Соль вспомнила, что уже видела его в госпитале Непобеждённой. С одной стороны, то, что она увидела знакомое лицо, казалось обнадёживающим, но с другой – перед ней определённо был искатель, и ничего хорошего от него ждать не следовало.
– Где я? – с трудом повторила самый важный вопрос Соль.
– В древнейшей и прекраснейшей империи всех времён и народов, – ответил человек в сером, вертя в руках трость с обезьяньей головой. Соль заскрипела зубами от негодования: ей так тяжело давалось каждое слово, а он смеет потешаться?
– Пожалуйста, – она немного ослабила броню, – скажите, что происходит?
– Сначала ты ответишь на мои вопросы. – Искатель распахнул папку с бумагами и принялся что-то записывать, изредка поглядывая на неспящую. – Полное имя, возраст, происхождение.
– Зачем это?
– Отвечай, не юли.
– Соль Аурели. Восемнадцать. Э-э-э… фавийка. Наверное.
– Наверное?
– Наверное.
– Что значит, «наверное»? Ты не знаешь, где появилась на свет?
– Знаю, из какого места… И могу вас туда послать, – нашла в себе силы огрызнуться Соль.
Стоящий позади воин в маске придвинулся чуть ближе, и Соль снова почувствовала особый запах, напоминающий аромат разреженного воздуха после грозы. Искусственный, холодный, пугающий. Точно так же пахло и от тех легионеров, что вели её по коридору. Никто в мире не пахнет так, как они. Соль стало не по себе от присутствия воина, но, вероятно, в этом и была задумка. Кажется, с этими людьми лучше не шутить. Самого же искателя её остро́та, кажется, повеселила, и он улыбнулся, заставив морщины на лице сложиться в причудливый узор.
– Пишите Наос, – вздохнула она. Соль никогда не бывала в фавийской столице, но могла хотя бы воспроизвести пару деталей, о которых читала в книгах, если потребуется. Вряд ли искателя устроил бы ответ: «Родилась в лесу посреди нигде. Подтиралась лопухами».
– Как попала к вольным?
– К кому? – опешила Соль.
Когда кто-то из внешнего мира спрашивал о вольных, разговор был короткий. Это знал каждый в сгоревшей деревне. Какие вольные? Ничего о них не знаю. И вообще я мимо проходил. И головой в детстве ударился. Обо всём забываю через пять минут. Отпустите по-братски. Конечно, этот театр разыграть несколько сложнее, когда кажется, что твоя голова вот-вот взорвётся, а в глазах постоянно темнеет… Но Соль даже во сне готова была защищать своих и их секреты.