Ари выпрямилась, сжимая в руках тряпку, пропитавшуюся рыбным бульоном, и, подбоченившись, бросила гневный взгляд на Соль:
– Э-эй, ты что, оглохла? Работать я за тебя должна? У меня и так дел по гор…
Ари запнулась на полуслове, заметив, как изменилось лицо Соль. Та быстро и прерывисто дышала, рыская вокруг потерянным взглядом чёрных глаз. Вдруг неспящая прикусила губу и разрыдалась. Слёзы покатились по раскрасневшимся щекам, а из груди вырвался душераздирающий всхлип, переходящий в приглушённый вой.
– Ты чего? – обомлела Ари, сконфуженно оглядываясь по сторонам. Посетители не могли не заметить происходящего и насторожённо косились на рыдающую девушку. Соль не отвечала, продолжая плакать, и Ари пришлось схватить её под локоть и потащить в сторону подсобки. Соль не сопротивлялась, но двигалась как деревянная марионетка, лишённая собственной воли. Услышав шум, в дверях показался Фебус.
– Это ещё что за дела? – обеспокоенно спросил он, увидев заплаканную Соль.
– Да вот – тарелку уронила, а потом как начала… – втянула голову в плечи Ари. – Совсем дурная, что ли…
– Умеешь ты поддержать, – фыркнул на племянницу Фебус. – Иди работай, сейчас разберёмся, что стряслось.
– Вот так всегда: одна я стараюсь… – проворчала Ари и скрылась на кухне.
Фебус бережно проводил Соль в подсобку и усадил её на видавший виды диванчик с жакардовой обивкой. Кабатчик налил воды и присел на ящик, стоящий напротив, вглядываясь в лицо неспящей.
– Помню, Ривер на этом же диване плакала, когда ей первый посетитель нахамил, – добродушно улыбнулся Фебус. – Ну а ты чего нос повесила? Дался тебе этот суп!
Соль понадобилось ещё некоторое время, чтобы перевести дыхание и успокоиться.
– Я устала, – честно призналась она. – Мне нужно поспать.
– Ох, милая, – вздохнул Фебус. – С этим ты точно не по адресу. Нужно привыкать. Нас не просто так неспящими называют.
Соль не спала уже почти неделю. С тех пор как она пришла в себя на Храмовом Острове, её каждый день пичкали лекарствами, от которых никуда было не деться. С каждым днём вынужденного бодрствования Соль всё сильнее ощущала, как разум угасает, а тело перестаёт слушаться.
– Вы что, не понимаете? Я так не могу! Так нельзя жить!
– Да ладно уж, не преувеличивай. Поначалу тяжело, конечно, но ты привыкнешь. Все привыкали: и я, и Ари, и все эти люди, – Фебус кивнул в сторону главного зала. – И ничего, как видишь. Живём же.
Соль смерила его недоверчивым взглядом. Сколько ему лет? На вид не меньше шестидесяти пяти. В лучшем случае. А на деле – не больше пяти десятков. Болезненная худоба, тёмные круги под глазами, тонкая кожа, покрытая пигментными пятнами. Фебус не мог и секунды просидеть спокойно: он вздрагивал, подёргивался, чесался и иногда резко подавался вперёд, теряя равновесие и ориентацию в пространстве. Ему приходилось опираться на трость при ходьбе, а его речь часто превращалась в бессвязный поток сознания. Соль долго привыкала к тому, как быстро он говорит, зачастую проглатывая целые слова. И этот человек пытался убедить её, что всё будет хорошо?
– А вообще знаешь что… – Фебус с усилием поднялся и направился к одному из стеллажей. Здесь расположились соленья, корзины с хлебом, овощи и фрукты, а дальше, на полках у стены, стройными рядами выстроились бутылки с напитками. Фебус знал толк в хорошем вине и мог часами о нём говорить, но в «Ветре и тростнике» в основном подавали глубинник – отвратительное тростниковое пойло, разбавленное очищенной морской водой со специями. Ни один уважающий себя аструмец не притронулся бы к этой дряни, за исключением моряков, которым хотелось упиться вусмерть, не тратясь на ром или дорогое вино. Фебус не раз подавал прошение с просьбой устроить винодельню на острове, но виноград здесь всё равно не приживался, отчего его интеллигентная душа страдала куда сильнее, чем тело от эгерума. Миновав ряды бочек и бутылок, Фебус нырнул в небольшой ящик в дальнем углу и извлёк на свет старую непримечателную флягу.
– Вот, – он протянул неспящей сосуд. – Выпей это завтра за час до обхода.
– И что будет? – прищурилась Соль.
– Не волнуйся, милая, ничего криминального. Настойка «Студенческая»: абрикосовое масло, лён, сок энтерии…
Фебус объяснил, что каждый день дозировка микстуры от эгерума постепенно снижается. Если в примий ты получаешь полную дозу, то к септиму в конце недели она становится такой незначительной, что салиям приходится подмешивать туда специи, чтобы имитировать вкус зёрен Аши. Это помогает удерживать эгеров в состоянии бодрствования и не давать им провалиться в фазу глубокого сна, но в последнюю ночь недели дать организму немного восполнить силы, балансируя на грани дрёмы.