Под занавес танцевального вечера (как пролетело время, я и не заметила) по традиции полагалось исполнить круговую сальсу – танец огня. Это так называемый социальный танец, а потому принцип круговой сальсы следующий: на площадке собираются в круг несколько пар, из него танцоры не выходят до тех самых пор, пока не смолкнет последний музыкальный аккорд. Выполняя те или иные танцевальные связки, партнеры постоянно или время от времени меняют партнерш. Выглядит это очень энергично, особенно в исполнении знающих тонкости сальсы и, вместе с тем, не стесняющихся открыть миру свою чувственность…
С самых первых секунд ритмичной композиции я не смогла сдержать улыбки. Перед глазами мелькали образы совершенно незнакомых мне людей, но определенно находящихся в том же настроении праздника, что и я. Высоко над нашими головами искрящимися шапками рассыпались залпы салюта. Его золотистые блики сияли точно солнечная пыльца, развеянная по ночному небосклону, и отражались в глубине наших глаз.
Я снова почувствовала бережные прикосновения Александра, и после яркого финала, наши тела в унисон замерли, плотно прилегая друг к другу. Публика взревела сотнями голосов, так горячо здесь ценили чувства, умело выраженные в танце. Мы с Александром поклонились благодарным зрителям и сбежали из продолжившего гуляния Сантьяго де Куба.
Оказавшись на том самом пляже, я опустилась на темный песок недалеко от края воды. Александр сел рядом.
— Почему ты больше не танцуешь? — вдруг спросил он.
Я выдержала паузу, выискивая самый правдивый ответ на этот вопрос в глубинах моего заплутавшего сердца. И не сводя взгляда с чернеющего над Карибским морем горизонта, произнесла:
— Не знаю… Просто однажды поняла, что это больше не приносит мне прежнего удовольствия. Как и многое другое, в общем-то… Наверное, я так зациклилась на проклятии, что напрочь забыла о простом человеческом счастье, живущем в мелочах.
— А что чувствуешь сейчас?
— Десять минут назад от переполнявших меня эмоций я и двух слов не связала бы. Но сейчас, когда внутренний карнавал стих, я ощущаю приятную усталость, а еще продолжаю беспричинно улыбаться.
Он ничего не сказал. Вместо этого его горячая ладонь коснулась моей шеи, а лицо, все такое же красивое и в лунном сиянии, оказалось прямо перед моим. Еще чуть-чуть и его губы вновь коснутся меня поцелуем. Закрыв глаза, я прошептала:
— Прошу, не делай этого, Александр… Если я отвечу на этот поцелуй, то сойду с ума от чувства вины перед тем, чей образ храню в своем сердце…
— Аманда… — начал было он, но я не дала ему продолжить.
— Я пойму, если ты злобно фыркнешь или даже оставишь меня здесь в одиночестве на неделю.
К моему огромному удивлению, Александр рассмеялся и спросил:
— Ты серьезно полагаешь, что я на подобное способен?!
— Прежде ответом было бы однозначное «да», теперь я убеждена в обратном, - искренне, без какого-либо смущения сказала я.
— Что же во мне такого поменялось, что и твое мнение стало иным?
— Поменялось во мне, я думаю… — тихо ответила я.
Он все равно меня поцеловал. И когда губы Александра коснулись моей щеки, он прошептал:
— Извини за это, просто сейчас твоя душа переполнена светом, он влечет природу моей темной стороны.
Темной стороны?! Я уже собиралась возразить, что нет в нем никакой темной стороны, как я уже наверняка знала от Лусиана, но не стала, опасаясь продолжать этот крайне откровенный разговор.
— Ну что, пойдем домой? — бархатным тоном предложил он.
Я положила голову ему на плечо и прикрыла веки, чувствуя, как рука Александра уже обняла меня для совершения прыжка сквозь пространство.