Он отвлекся от изучения какого-то документа и, уставившись на меня исподлобья, ответил вопросом на вопрос:
— А вы разве нет?
Я чуть не подавилась этим заявлением. С чего бы мне должно быть это известно? Нас не потчуют привилегиями быть посвященными в дела старейшин, в отличие от некоторых выскочек, которые приехали с Востока и уже успели обзавестись авторитетом в совете. Он продолжил буравить меня взглядом ледяных синих глаз, словно нисколько не сомневался в том, что я знаю правду о Длани Хроноса. И откуда такая уверенность? Даже если предположить, что моя способность каким-то образом связана с безызвестной Дланью, Эйдену то с чего бы об этом знать? Ну нет, ему никак не могут быть известны такие тайны моей биографии. А если принять во внимание, с каким безразличием он относится ко мне, то можно смело заявить, что воображала и имя мое с трудом запоминает, не говоря уже о прочих деталях моего существования. Тем лучше для меня.
И хотя я себя уверила, что Эйдену ни при каких обстоятельствах не удалось бы узнать о моей способности, все равно тему решила не продолжать, проигнорировав его вопрос. К счастью, настаивать он не стал, просто снова погрузился в изучение документов. Он совершенно точно знал, что ищет, ибо большую часть семейных хроник прошедших веков Александр откладывал в сторону, даже не открывая, немногие были сложены в ту же кипу после беглого прочтения, и лишь единицы по-настоящему заинтересовали его, он пролистал их от корки до корки, а к некоторым возвращался и перечитывал повторно.
За эти несколько часов, что мы провели в хранилище, он не проронил и слова, будто я вдруг сделалась незаметным предметом интерьера, вроде старомодного торшера, который стоит в прихожей уже целую сотню лет и настолько примелькался взгляду, что попросту стал сливаться со стеной. Лишь когда Эйден привез меня домой, он опомнился от напряженных мыслей и спросил:
— Мисс Гейл, вы не знаете, возможно, архив вашей семьи был когда-то поделен или, быть может, какая-то его часть была утрачена?
— Никогда не слышала об этом. Вам лучше спросить у моего отца, мистер Эйден, — буркнула я, выходя из машины.
— В таком случае, до завтра, мисс Гейл, — небрежно бросил он мне вдогонку.
Чего?! Ноги тотчас вросли в землю, я повернулась и, едва сдерживая приступ ярости, процедила:
— Что, простите?
Эйден издевательски ухмыльнулся и ответил:
— Не думаете же вы, что за эти пять-шесть часов я успел просмотреть то, что собиралось столетиями?
— Надеялась, что уроки беглого чтения входили в программу вашей увлекательной стажировки, — язвительно пропела я.
— Увы, мисс Гейл, это явное упущение моих преподавателей, и вам в полной мере придется прочувствовать его на себе, так как мне потребуется несколько дней на изучение истории вашей семьи длиной в шесть веков.
— Стоит ли тратить свое бесценное время на подобные глупости? Едва ли наша история хранит тайны такого масштаба. Склонна предполагать, что интрижка моего четырежды пра- деда с женщиной, не носящей проклятие Кихра, — это самое яркое и громкое событие семейной хроники.
— Возможно, вы правы, — сказал он, но по лицу Александра было понятно, что он в это вовсе не верит, — но что, если дело обстоит иначе, и, разузнав больше, мне удастся отвести беду от дорогих мне людей?..
Вроде бы самые банальные слова о геройстве и любви к близким, но из уст всегда равнодушного Александра Эйдена они звучали без тени бахвальства. Под пристальным взглядом синих глаз по коже пробежала легкая дрожь. Мне вдруг стало стыдно, что я упражняюсь в остроумии в тот самый момент, когда именно решительных действий и не хватает. Ведь правда, Кихр проявил до того небывалую жестокость, смелость, выступив с открытой войной, еще даже не возвратившись из глубин небытия. Теперь, когда все мы находимся в шаге от расплаты, впору бороться за свое будущее. У меня ведь тоже есть родные и близкие, так отчего же я глумлюсь над тем, кто единственно отважился встать на защиту жизней и судеб Неспящих? За своей глупой ненавистью к Александру я забыла о главном, о том, как, не щадя себя, каждую ночь стремлюсь уничтожать демонические отряды, чтобы эти твари не расползались по миру, не несли ему высшее зло. Прежде я очень гордилась тем, что веду борьбу против Кихра, стремилась достигнуть совершенства в боевых искусствах, физической и магической подготовке. Так что же изменилось теперь?