— Александр, как ты себя чувствуешь? Милая Аманда поведала мне во всех подробностях о событиях этого долгого дня, и меня беспокоит твое состояние после прикосновения душегубов.
— Все в порядке, Лу, — мягко ответил Эйден. — Я не чувствую ничего необычного, а сон, как и прежде, полностью восстановил мои силы.
— Сон? Ну уж нет! Не в его власти подобная магия, — хохотнул Лусиан.
Затем они обменялись еще несколькими фразами, к смыслу которых я уже не прислушивалась. Уставившись в окно на розовеющий закат, я снова вспомнила Сьюзен и ее сказку о любви Небесной лазури к Океану, и так отчетливо представила чарующий бескрайний пейзаж, что даже потеряла счет времени.
Тихий голос Александра, впервые произнесший мое имя, заставил вздрогнуть. Я обернулась. Эйден протянул мне раскрытую ладонь и вновь тихо проговорил:
— Нам пора…
Я приблизилась и вложила свою руку в его. Не сводя с него пристального взгляда, спросила:
— И куда мы теперь?
— В дом твоих предков, в замок за холмом Двух ветров.
— Но ведь ты сказал, что там пока небезопасно…
— Сейчас там спокойно. Верь мне…
— Хорошо, — только и выдавила я на эту неожиданную просьбу.
Потом я поблагодарила мистера Лу за гостеприимство и сообщила, что с большим удовольствием провела в его доме эти несколько часов.
— А уж как я был рад, милая Аманда! — он широко улыбнулся, и теплая рука Лусиана коснулась моего плеча. От этого прикосновения на душе стало так спокойно, безмятежно; все страхи развеялись и были тотчас забыты. — Знай, Аманда, двери моего дома всегда открыты для тебя, придешь ли просто по-дружески навестить или же с великой бедой окажешься на пороге.
В следующий миг я ощутила крепкие объятия Александра, и один замок сменился другим. Мы оказались в уже знакомой библиотеке. Вокруг было не так уж беспорядочно. Стало быть, это демоны Кихра прибрались после себя. Шутка. Причем идиотская.
Эйден расслабил объятия, но руки моей так и не выпустил. В привычку стало входить?! Я вопросительно уставилась на него, а его взгляд снова обжег меня ледяным касанием. Александр строго спросил:
— Почему ты плакала?
— Что? – недоумевая, нахмурилась я от неожиданного вопроса.
— Когда я зашел в галерею Лу, ты плакала. Почему?
— Много будешь знать, скоро состаришься! – как-то по-детски обиженно буркнула я, что тотчас вызвало улыбку на сердитом лице Эйдена.
— Когда тебе об этом заявляет повелитель времени, есть повод опасаться исполнения этой угрозы.
— Вот и не лезь, куда не следует, - отрезала я, возмущенная его внезапно проснувшимся любопытством. Не помогло. Вот ведь зануда! Видимо, не отстанет, пока не скажу. Безнадежность моего положения не предполагала иного выхода, кроме как признаться честно: — Мистер Лу рассказал очень печальную историю.
Наивно полагала, что теперь-то Эйден от меня точно отвяжется. Руку мою он по-прежнему держал.
— Что за история, расскажешь? — мягко попросил он.
Наверное, никогда не смогу привыкнуть к его контрастности. В один миг Александр груб, суров, холоден, а спустя мгновение уже приветливо улыбается. Не знаю, что стало истинной причиной, то ли желание скорее заполучить свободу, то ли невозможность отказать его просьбе, но, неотрывно глядя в синие глаза, я все же поведала Эйдену историю малышки Сьюзен:
— Я рассказала мистеру Лу о Лилиане Гейл, о ее способностях к прорицанию, а потом спросила, обладал ли кто-то еще из Неспящих за всю историю их существования даром предвидения. Лусиан припомнил двоих, но особенно акцентировал внимание на маленькой Сьюзен Стоун, которая с раннего детства страдала от умственного расстройства. Она испытывала непреодолимый страх перед неким фантомом, которого в агониях звала Дуаном…
— Дуаном? — переспросил Александр и нахмурил лоб, будто силился что-то вспомнить.
— Да. Как поведал Лу, девочку преследовали видения, якобы этот Дуан пытался завладеть ее рассудком, являясь к девочке днем и ночью. В моменты облегчения Сьюзен способна была давать самые точные и многочисленные предсказания. Но эти моменты были столь коротки, затем приступы возвращались вновь, и она кричала в страхе. Ничто не могло утешить несчастное дитя, ни магия мистера Лу, ни медикаменты. Но у Сьюзен была единственная радость, при мыслях о которой черные глаза Дуана отступали обратно во тьму…