— Думаешь, стало легче? – пробубнила я. — Просто не хочу, чтобы кто-то еще пострадал. В данный момент я боюсь не за себя, мне страшно до покалывания в сердце услышать имя новой жертвы…
— Я знаю… — кивнул Александр.
— Еще и мысли умеешь читать? — пристально уставилась я в синие глаза, на минуту представив, что в случае с воображалой Эйденом подобное вполне возможно.
— Нет, просто чувствую то же самое, что и ты, — честно и совершенно для меня неожиданно признался Эйден. — И чем усерднее мы ищем сведения о Длани Хроноса, тем меньше вероятность, что кто-то пострадает снова.
Он протянул ладонь, и чуть только я коснулась ее обжигающей поверхности, магия Александра перенесла нас в тайник Лилианы. Не выжидая ни минуты, мы вновь принялись разбирать документацию. Начали с ранних заметок и рукописей моей одаренной прапрабабушки, соблюдая четкий хронологический порядок. Очень помогал дневник, записи которого поэтапно указывали, где и что стоит искать. По некоторым соображениям Лилианы и, несомненно, при участии в этих соображениях ее сверхспособностей получалось, что Кихр намерен использовать Длань Хроноса, чтобы разрушить границы небытия, кои и являют собой пространственно-временную материю, удерживающую божество от освобождения.
Просидели до утра, а затем вернулись в домик. К полудню нам уже нужно было прибыть на кладбище в Сент-Джеймсе.
Как выяснилось, Александр предусмотрел все. Еще вчера, прежде чем вернуться, он купил в Бринне для меня траурное платье.
— Спасибо, — в бессилии я опустила руки, когда закончила переодеваться и вышла из ванной.
Должна признаться, платье-футляр без рукавов с овальным вырезом село как на меня сшитое, такое утонченное, строгое. Туфли также были черными, без какого-либо декора или текстур, но на довольно высоком каблуке.
Александр традиционно выбрал классическую рубашку и брюки, но их траурно-черный цвет добавлял чертам его лица еще большей суровости.
— Мы можем идти? — спросил он, застегивая запонку на рукаве.
— Да, я готова, — ответила я и подошла ближе.
Уже привычно меня коснулись едва ощутимые объятья Эйдена, и через мгновенье мы оказались у той самой скамьи в его поместье, где во время приема он заявил о пустоте моей души.
— Почему мы здесь? — удивленно спросила я.
— Сегодня в Бринне у меня еще есть дела, а потому мы возьмем машину. Нам лучше не перемещаться с помощью магии Хроноса, по всей вероятности, душегубы способны улавливать искомую их хозяином энергию. Не будем рисковать, — объяснил Александр, и мы тотчас направились к дому.
На крыльце нас встретила женщина средних лет с черными волосами и синими глазами. Не оставалось никаких сомнений, что это была сама миссис Эйден – мама Александра. Я это поняла не только по внешнему сходству, скорее по их взгляду друг на друга. В синих глазах миссис Эйден все еще стояла скорбь матери, у которой забрали любимого сына на бесконечно долгий и мучительный срок. А теперь, в свете последних событий, она испытывает страх, что может снова потерять его.
Увидев маму, Александр взбежал по ступеням и крепко обнял ее. Эту его сторону, как Эйден-сын отрицает всякое безразличие, как проявляет без утайки и стеснения самые искренние чувства, я прежде не видела и, более того, была убеждена, что он на подобные сантименты и вовсе не способен.
Я умышленно остановилась чуть в стороне, чтобы не мешать, но Александр в ту же минуту представил меня миссис Эйден, а затем, извинившись, отправился за машиной и оставил нас наедине. Она медленно спустилась и подошла ко мне с грустной улыбкой на губах.
— Рада наконец с тобой познакомиться, Аманда, — ни намека на притворство в ее словах я не услышала, напротив, они звучали совершенно правдиво.
— Простите, вы сказали — наконец?
— Да, на приеме с месяц назад ведь нам не удалось пообщаться, хотя, не стану скрывать, я наблюдала за тобой издалека. Ты необыкновенно хорошенькая и сразу выделяешься на общем фоне.
— Спасибо, миссис Эйден, — только и выдавила я в растерянности.
— Прошу, называй меня просто Ребекка, — шире улыбнулась она, а потом вдруг улыбка потухла на ее лице. — Мне жаль, что наше знакомство состоялось при таких печальных для всех Неспящих обстоятельствах, и я не могу пригласить тебя в дом на чай, поскольку мы уже опаздываем. Однако я буду надеяться, что в скором времени ты все же навестишь нас.