Она слегка дернулась. Это была не боль – парализатор держал её мышцы неподвижными, но в полуприкрытых глазах мелькнуло что-то – то ли удивление, то ли возмущение. Кирилл на мгновение застыл, вглядываясь в эти мельчайшие признаки. В этот момент ошейник начал своё дело неоформленным голосом. Через крошечные каналы в металл вошли линии силы, и он почувствовал, как вокруг него, в этой скромной тени, пространство начало принимать новый тон – тон подчинения.
В его голове промелькнули картины возможного использования. Заставить её говорить… Послать её к тем, кто считал её союзницей… Показать всем на этой станции, как легко ломается прямо на глазах гордость эльфов, всего лишь одним нажатием… держать её в клетке, пока не найдёт выгодную цену… Водить с собой как доказательство того, что он тоже умеет играть чужими законами. Сейчас он видел всё это именно как инструмент… Как валюту… Как язык устрашения… И даже как средство превратить чужой замысел себе на пользу.
Когда замок этого приспособления окончательно встал на место, Кирилл позволил себе улыбнуться – не яростно, а тихо, и даже как-то удовлетворённо. Он не торопился ставить окончательную метку. Вкушая момент, он дал себе право на сцену. Станция вокруг будто притихла, лампы затаили мигания, и даже искривлённые панели казались внимательнее. Ему хотелось, чтобы она очнулась именно в этом помещении и сама увидела то, как её собственное украшение сжимает её шею. И делает её саму тем, кем она хотела сделать других.
Потом он опустился на одно колено, положил руку на её лодыжку – не в жесте заботы, а как знак владения – и шепнул, будто намереваясь оставить память:
“Пусть сама примерит своё украшение.”
И в этом шёпоте не было жалости. В нём было только расчётливое спокойствие человека, который поймал врага на крючок собственной удочки и теперь решает, что пойманного можно лечь изучать, как редкое существо в лаборатории, или – использовать для того, чтобы переписать правила игры.
Некоторое время Кирилл стоял над ней, и мысли его вязались не в череду – они плели практически целый гобелен из появившихся у него возможностей. Каждый вариант имел свою тяжесть, свой запах. Быстрый барыжный обмен – запах денег и дешёвого рома… Учеба и эксплуатация – запах машинного масла и потёртых карт… Продажа флотским рекрутёрам какого-нибудь из соседних государств – запах официальных портов, официальных печатей и риска… Использование знаний – запах сгоревшего кофе в комнате с симуляторами и долгих ночей у приборных панелей… Всё это было как набор инструментов на столе хирурга, и он с жадностью рассматривал каждый.
Он видел первый путь – продать такой “трофей”. Быстрая операция. Пару слов в нужном закутке… Тёмный коридор… Двое торговцев… И уже униформа другого разумного сидит на его теле, а в кармане – звенят те самые немного странные, но принятые здесь монеты – империалы. Это освобождало бы его от излишней ответственности. И даже в чём-то, может хотя бы частично, устраняло риск преследования со стороны Империи эльфов. Но мысль о лёгкой прибыли скользнула по нему холодом. Кому отдашь такое сокровище? Кому доверишь ошейник, когда тот же ошейник может стать рычагом? Кто даст столько, сколько стоят её знания? Торговцы – голодные, но только до быстрой выручки. Они распиливают ценность на куски и оставляют за собой лишь запах дешёвой наживы.
Другой путь – долгий и расчётливый. Она – кадровый офицер военного флота эльфов. Это не просто навык. Это фактически полноценная система координат. Имперские офицеры держат в голове карты звёзд, кодовые фразы, протоколы посадки, минуты запуска, привычки адмиралов и слабости конкретных корабельных систем. Один такой обученный разумный – это ходовая информация о маршрутных коридорах, о том, где хранятся резервные реакторы, как обходятся энергосетевые защиты в гибридных кораблях. Он видел перед собой не тонкую тельную силу, а ключ – ключ к карточным дверям, к закрытым мастерским, к симуляторам, к сейфам с черновыми записями.
Ещё он знал цену знаниям. Обучившись у неё пилотированию – не только читать приборы, но чувствовать корабль как продолжение тела – он мог бы получить свободу от мелкого шантажного ремесла станции. Один раз научившись, он мог забраться на полузабытый склад, украсть какое-нибудь оборудование, и продать его же хозяину на черном рынке как найденный трофей… Или, что важнее, уйти сам. И не только уйти. Но и управлять каким-нибудь корабликом, направляясь туда, куда никто из местных и не мечтал попасть. Сейрион могла научить его читать язык техно-магии, распознавать слабые точки в энергетических узорах, объяснить, где спрятаны слепые пятна станции, показать, как встроить энерго-струю в микрорельсу и обойти охранные цепи.