Знакомый кабинет на третьем этаже. Только постовой теперь с оружием, и о его показаниях Хельтофф даже не обмолвился. Усадил за стол, вывалил из конверта фотографии…
Семь молодых мужчин, одна женщина, тоже молодая, лет двадцати пяти. Лицо обычное, не красавица, не пугало, разве что нос слишком длинный. Знакомого американца нет. Не отследило гестапо, прошляпило!
– Никого из них не видел, господин следователь. Странно, если бы террористы гуляли по отелю, где ваше учреждение квартирует.
Лицо Хельтоффа дернулось.
– Не учите меня, Белов. Стандартная процедура, сейчас всех опрашивают. Они не просто террористы, это редкие наглецы. Двое уже проделали нечто подобное два года назад.
«Нечто подобное». Немец очень аккуратно подбирал слова. Что с Мюллером, не сказал, упомянув лишь, что на «шефа» напали.
Интересно, в чем состоит «наглость» тех, что на фотоснимках? Уж не умеют ли они летать?
– Ничем, господин следователь, помочь не могу. Не то чтобы очень хотелось, но в данном случае говорю чистую правду. Насчет же отеля… Вы и без меня знаете, о чем тут каждый болтает. Призрак на призраке ездит, призраком погоняет.
Хельтофф махнул рукой.
– Бросьте! Призраков не бывает. Шеф в это не верил и правильно делал. Нас лихо обыграла чья-то разведка. И техника, очень хитрая техника.
Прошелся по кабинету, взглянул без всякой радости.
– У шефа обширный инсульт. Может, еще выберется, но это будет нескоро. Ничего хорошего, Белов! Новое начальство не станет с вами церемониться, тем более, следствие я закончил. Обвинительное заключение вам вручат, вероятно, в тюрьме. Ах, да, ваше заявление насчет возвращения в СССР… Я проконсультировался. Написать можете, но это будет просто бумажка. Пока я не сдам все документы в следственный отдел, никто ей ходу не даст. Кстати, для Москвы вы уже неинтересны, сейчас от Польши требуют нечто более серьезное. Были бы вы Нестором… Хотя, между нами, я почти уверен, что это ложная тревога. Никакой Нестор уже ничего не изменит.
Александр пожал плечами:
– Ваши заботы. А меня, значит, в тюрьму?
– В тюрьму, Белов, в тюрьму.
Глава 9. Снова в Берлине
Крылатый. – Right on! – На северо-восток. – Номер 433. – Деггендорф. – «Марш левой – два, три!» – Война. – Две новости.
Разбудили ее птицы. Соль открыла глаза, привстала, пытаясь сообразить, куда ее занесло. Темный бревенчатый потолок, одуряющий запах сена – и синее весеннее небо ровным квадратом. Вспомнила быстро, успокоилась и потянулась, разминая мышцы. Выспалась! Как хорошо!..
Этот дом она приметила во время одного из полетов – большой, деревянный, под скатной крышей, как раз на полпути между отелем и постом на дороге. Двери и окна досками забиты, зато чердак цел-целехонек. А вот забраться нельзя, вход снаружи, но лестницы нет. Для тех, кто летает, лучше не придумать. И колодец удобно расположен – за домом, с дороги не увидать. А если мотор зашумит, издалека услышать можно.
Спорхнула вниз, долго умывалась, съела несколько галет из пайка, запив ледяной, до ломоты в зубах, водой. Затем отошла к дальнему сараю, где место ровное и чистое. Отсюда и стартовать можно.
Поглядела в небо, просто так, ничего не предчувствуя, отвела взгляд и только тогда ощутила некую странность. Там, в синей бездне… Птица? Камень? Ракета?
И тут ее ударили – точно в висок, вышибая сознание.
Синева померкла.
Острый резкий запах, плеск боли во всем теле, неясный сумрак вокруг…
– Ну-ну, летающая фройляйн, не притворяйтесь. Я вас честно выследил и честно поймал. Могу угостить кофе, у меня есть в термосе.
По-немецки, но акцент странный. Теперь надо открыть глаза. В темноте не спрячешься.
Веки словно налились свинцом. Наконец в зрачки плеснула знакомая синева. И крыша знакомая, и солома. Кажется, она снова на чердаке.
– Интересное у вас оружие, фройляйн, про аппарат и не говорю. Сколько сюрпризов у одной маленькой и очень неосторожной девочки! Но – очень симпатичной и храброй, признаю.
А вот и он, охотник. Тоже в комбинезоне и шлеме, очки на лбу, кобура на ремне. Рядом, в соломе, отстегнутый черный ранец. На Земле такие называют «марсианскими». Они есть у немцев, у французов, у русских – и у предателей-«нечистых». Самое время пугаться, до заикания и ледяного пота, но страх где-то заблудился. Просто появилась новая вводная: она в плену. Ваши действия, пилот-испытатель Соль?
…А лицо у парня приметное. Таким место на журнальной обложке – или на первой странице «Фолькише беобахтер». Белокурый красавчик, прямо актер…