Мысли о кофе забылись после двадцатой страницы. Вначале листать было просто, но затем стали попадаться загнутые углы, скрепки, цеплявшие по три листа сразу, а после пятидесятой часть страниц оказалась склеенной. Не по всей поверхности, а на срезе, словно прежний хозяин посадил каплю надежного клея на золотой обрез, размазал и дал подсохнуть. Почти все страницы разнимались легко, но пару раз пришлось браться за нож. Текст по-прежнему оставался «этрусским», картинок не обнаружилось, и Соль заскучала. Подумалось, что тетрадь могла быть черновиком чего-то важного, допустим, отчета германской миссии. Гюнтер Нойманн переписал текст набело (или перепечатал на машинке, или отправил по радио на спутник) черновик же «запечатал» клеем и спрятал подальше. Связная-семиклассница знать шифр не должна, но ее отец, приор Галлии и Окситании, во всех этих тайнах разбирается. До спутника не добраться и ему, узел связи в Париже давно уничтожен, но прочитать будет можно.
…По поводу отца Соль никого спрашивать не решилась, ни баронессу Ингрид, ни заботливого доктора. Если кто-то нападет на след братьев, что увезли приора Жеана в Италию, отца не спасти.
Чем дальше, тем больше клей брал свое. Ближе к концу некоторые страницы пришлось раздирать. А потом закончились записи. Соль, проявив характер, решила пролистать до конца. Собственно, вот он, две страницы осталось, причем обе склеенные на совесть. Она вновь взялась за нож и внезапно поняла – капля на срезе такого сделать не могла. Страницы скрепили аккуратно, причем с трех сторон.
Соль выдохнула и аккуратно провела ножом, разрезая бумагу. Верхняя страница отошла, а под нею…
Она вытерла пот со лба. Карта! Есть!..
…От руки, но очень четко и подробно. Ниже координаты, чтобы легче привязаться к карте большой, настоящей. Еще один тайник?
Соль быстро разрезала страницу до конца, положила тетрадь на колени…
…Что-то выпало на пол.
Уже нагибаясь, сообразила. Пластиковая карточка! Не синяя, не красная, как у нее. Оранжевая.
Тайник и ключ! Вот что хотел передать Гюнтер Нойманн. А она чуть было не сдалась, не отступила!..
Соль взяла сложенный на стуле комбинезон (с утра пыталась вычистить, но без успеха) и спрятала карточку в кармашек на поясе. Карту туда же, но для верности – еще раз взглянуть. Саксония, Фрайберг… Ясно!
Оставалось убраться в комнате, положить то, что уцелело от тетради, в рюкзак и… Дождаться доктора Гана? Нет, надеть комбинезон и еще раз проверить всю технику.
Маленький солдатик снова на войне!
– Могу омлет сделать, – предложила Соль. – Или просто картошку пожарить.
Доктор Ган, покачав головой, медленно снял шляпу и, пройдя в комнату, опустился на стул. В первый миг ей почудилось, будто он крепко выпил, но присмотревшись, она поняла – просто устал.
– Омлет? Н-нет, не сейчас, не надо.
Вернулся в прихожую, долго вытирал ноги о половик, затем, в комнате, направился к шкафу. Открыл, достал небольшой кожаный чемодан, обернулся.
– Тут ваше пальто и шляпка. Если сверху накинуть и не сильно присматриваться, сойдет… Мы уезжаем, фройляйн Соль.
Она послушно кивнула, но потом не удержалась:
– А-а… Случилось что-то?
Отто Ган взглянул изумленно:
– Радио не слушали? Я бы и сам рад ничего не знать, не ведать… В Германии – попытка государственного переворота, коммунистический путч, как сказано в новостях. Террористы атаковали и подожгли Рейхсканцелярию, Министерство авиации, главный почтамт и, кажется, еще Рейхсбанк. Центр перекрыт, там стреляют, а еще что-то нехорошее творится по тюрьмам. Якобы восстали политические.
Соль мысленно повторила про себя все слышанное. Присела.
– Это… Это как? В самом деле?
Доктор, пододвинув стул, сел сам.
– Господин Пейпер считает, что провокация, как в Ночь длинных ножей. Плохо, что сразу же начались аресты, по всему Берлину, по всему Рейху. Берут всех подряд, и бывших коммунистов, и социал-демократов, и тех, кого арестовывали прежде. Вальтер Эйгер отдал приказ о полном уходе в подполье, смене явок и паролей. Мне тоже придется уехать.
Огляделся, кивнул на стоящие в углу книги.
– Как подумаю, что все это придется бросить… Ну, может, соседи присмотрят, я попрошу. Собирайтесь, собирайтесь, фройляйн! Увы, ваши подвиги оценили, вы объявлены в розыск. Сам не видел, но господин Пейпер сказал, что фотографию отыскали очень похожую. А поименовали вас очень красиво: Соланж де Керси, террористка и убийца.