На нары? Почему бы и нет, во всех книжках узники prebyvayut именно на нарах. Соль поудобнее устроилась на жестком матрасе, посетовав на отсутствие подушки, убедилась, что одеяло в длину едва доходит ей до пояса, смирилась и…
И довелось вставать.
Загремел ключ в замке, отворилась тяжелая дверь.
– Solanzh Kersi? Na vyhod bez veshej!
На этот раз немецкий у собеседника без малейшего акцента, чистый берлинский диалект. И сам на немца похож, подтянутый, белокурый, синеглазый. Годами за сорок, но выглядит моложе, если на морщины у губ не смотреть. Одет в штатское. Очень приличный костюм, а галстук так вообще словно с журнальной обложки. И не скажешь, что чекист.
– Присаживайтесь, Соль. Я – Вячеслав Григорьевич. Товарищ Рихтер беседовал именно со мной, причем как раз в этом кабинете.
Она поглядела на табурет, тоже к полу привинченный.
– Это для чего, товарищ Вячеслав Григорьевич? Чтобы арестованные мебелью не швырялись?
Тот покачал головой:
– Обиделись? Раз – и в камеру? А что было делать, Соль? Вас надо спрятать, причем как можно надежнее. Вы – sekretonositel, есть такое страшное слово. Завтра подыщем что-нибудь поприличнее.
Соль задумалась. Итак, завтра у нее по плану душ, ispodnee, книги, если начальство разрешит…
– К имени-отчеству «товарищ» добавлять не надо, хотя, мне кажется, вы и так это знаете. Садитесь!
На этот раз она подчинилась. Руки на колени, подбородок вверх, как и велит этикет.
Вячеслав Григорьевич улыбнулся:
– Первый вопрос из чистого любопытства. Вы действительно графиня?
Соль обреченно вздохнула. Diktatura proletariata, как она есть. Кухарки управляют государством, графини обживают камеры.
Собеседник, кажется, понял.
– Вопрос снимается. Догадываюсь, что графиня – только titre de courtoisie. Просто я знаком с графом де Керси. У него не дочка, а сын, великовозрастный балбес, игрок и гуляка. Неужели самозванцы? Или вашему руководству документы по случаю перепали?
Она посмотрела чекисту прямо в глаза.
– Я – Соланж де Керси. Я могу скрывать свое имя, но никогда от него не отрекусь. Даже если меня потащат на ваше sobranie!
– Ну-ну! – Вячеслав Григорьевич предостерегающе поднял руку. – До такого, уверяю, не дойдет. Разведчиков-нелегалов не тащат на собрание, их судьба решается совершенно иначе…
Подался вперед, стер улыбку с лица.
– Вы беседовали лично с товарищем Рихтером?
На какой-то миг она растерялась.
– Но… Было темно. Камрад Рихтер или камрад Лонжа, он курит, сигареты называются… «Ramses», вспомнила!
И прикусила язык. Про «зеленый листок» и меч Виттельсбахов говорить здесь нельзя.
– Курит, – чуть подумав, согласился чекист. – Как вы догадываетесь, запрос ему уже отправлен. Но я склонен вам поверить, Соль, по крайней мере, в данном вопросе. Итак… Про события в Берлине еще поговорим, а теперь…
Ударил взглядом.
– Второе и третье! Что вам велели передать?
Соль не испугалась. Поздно! Раньше надо было пугать.
– Второе… Харальд Пейпер, начальник штаба Германского сопротивления, сумел узнать, что Рейх ни в коем случае не станет оказывать военную помощь Польше. Таково решение фюрера. Все, что вы услышите: заявления, речи, дипломатические ноты – лишь слова. Как только Красная армия подойдет к Варшаве, Гитлер предложит вам поделить Польшу по линии Вислы.
– Соль… Соль, вы понимаете, что сейчас сказали?
– Не до конца, Вячеслав Григорьевич, не положено мне такое понимать. И третье… Нападения на территорию СССР осуществляли не поляки. Харальд Пейпер вначале думал, что Абвер, но потом ему доложили… Это ваши! Кто-то в советском руководстве очень хочет войны. Конкретно – в Генеральном штабе… Зря я в это все ввязалась, правда?
– Правда. К сожалению.
Тюрьма, в которой Белов очутился, оказалась той самой Плётцензее, которой его неоднократно пугали. Именно здесь работает трудолюбивая дойче-гильотина. Тюрьма переполнена, сюда перевели «контингент» из разоренного в Красную ночь Моабита. В Берлине продолжаются аресты, мест в тюрьмах не хватает, власти же всерьез опасаются нового бунта. Поэтому администрация нервничает и закручивает гайки. «Ходячим» из госпиталя запрещены прогулки, отменены традиционные «свиданки» по пятницам, сам же госпиталь спешат разгрузить. В буквальном смысле – выздоравливающих гонят в канцелярию, наскоро оформляют и тасуют по ждущим во дворе «Зеленым Миннам». Куда именно отправляют, не объявлялось, но ходил слушок, что в один из «кацетов». Не в Дахау, где криминального «контингента» и так с избытком, в какой-то иной. Хитрецы, получающие «малявы» с воли, только руками разводят. И там не знают.