Издалека донесся гул самолетных моторов. Темпельгоф… Александр скользнул взглядом по зарешеченному оконцу и с удивлением понял, что уже вечер. А еще говорят, в неволе время идет медленно! Сбросил пиджак, уложил рядом, шевельнул губами:
Тоже Багрицкий, но другой, Всеволод Эдуардович. Сева… Маленький, смешной, какой-то весь несуразный.
– Александр Александрович, я должен вас предупредить. Я должен… Вам лучше уехать, Александр Александрович, причем как можно скорее…
Вот он и уехал.
Руки раскинуты, словно при затяжном прыжке с парашютом, но воздух не свистит в ушах, не бьет в лицо. Она не падает, плывет. Внизу огни, несть им числа, а над головой бледные вечерние звезды.
Берлин. И «черепаха» над Берлином. Упрямая маленькая черепашка.
Баронесса Ингрид отпускать не хотела, даже грозила пожаловаться самому Харальду Пейперу. Есть правила конспирации, а еще есть риск, разумный и не очень. Какие гарантии, что нет засады?
Соль не спорила, соглашалась. Никаких гарантий, кроме слова приора Жеана. Отец в этом человеке уверен. Даже объяснил почему. Наибольшую выгоду от сотрудничества с Клеменцией получили летчики. Разрыв лишает их слишком многого, хоронит все надежды. К тому же тот, к кому она летит, рыцарь, причем не по рождению, а по чести, обретенной на поле боя.
По телефону назвали время. Сама Ингрид и звонила из автомата. Если меньше тридцати секунд, разговор засечь не успеют.
Дожди ушли, над огромным шумным городом – чистое весеннее небо. Лететь совсем легко. Во-первых, отдохнула, а во-вторых, никуда не спешит. Два дня изучала план города, намечая ориентиры. Не собьется!
Центр позади, внизу темное пятно – знаменитый парк Тиргартен, а ей дальше на север. Почти сразу за парком река, от нее и следует начинать поиск.
Дни в тихой квартире не прошли даром. Появилась уверенность, которой так не хватало раньше. Приказ четок и ясен, она его выполнит. Что многого не понимает, не страшно, солдат из окопа видит не всю войну, а лишь малый участок поля, отделяющего его от врага. Но это его поле. А здесь, над спокойным вечерним Берлином – ее небо.
Автор песни прав и не прав. Соль не любила войну, на Клеменеции за оружие брались в последний раз больше века назад, во время последнего мятежа «нечистых». Пролитая кровь образумила почти всех, с тех пор планета живет под мирным небом. Но если это мирное небо надо защитить? А чем именно, дипломатией или «тяжелыми системами», решать не ей, ученице седьмого класса.
Вот и река. Дальше просто, на северо-запад до большого моста. А там уже рядом.
Вдали мелькнули самолетные огни. Наверняка с Темпельгофа. Соль помахала летчикам рукой. Не увидят, но…
Счастливого полета!
Глава 4. Сердце Льва
Генерал-инспектор. – Подследственный. – Odbor Pravih. – Аббат Фариа. – Доктор Отто Ган. – На выход с вещами. – Высота – тысяча метров.
Уже на балконе, крепко встав на ноги, она поглядела на светящийся белым фосфором циферблат. Не опоздала, минута в минуту. Даже успела облететь дом, не заметив ничего опасного. Конечно, это мало что значит, засада может ждать в квартире.
Легкий холодок у сердца. Засада? А сейчас увидим! За балконным стеклом неяркий электрический свет, дверь не заперта, только за ручку потяни.
Она расстегнула кобуру и распахнула дверь.
– Добрый вечер!
Человек, сидевший за столом, пружинисто встал. Одернул теплую домашнюю стеганку, шагнул вперед.
– Добрый вечер! Рад встрече, камрад!..
Соль не удивилась. Сейчас она лишь темный силуэт на фоне балконной двери. Удивится хозяин, когда поймет, кого ему прислали.
– Проходите! Ради такого случая выпросил у командования исключительно редкий коньяк…
Не договорил. Соль, сняв шлем, поправила коротко стриженые волосы, улыбнулась.
– Мне бы лучше мороженого.
Генерал-инспектор Люфтваффе Эрнст Удет протянул руку.
– Будет! Сейчас же позвоню в ближайший ресторан. Кстати, на фронт я попросился в семнадцать.
Почти одного роста, она даже чуть выше, но сразу понятно, что разница между ними – целая жизнь. Она только начинает свою войну, он отвоевал одну, а сейчас готовит другую. Крепкий плечистый мужчина в летах и девочка-подросток, маленький солдат и генерал-полковник.