Его взяли за плечо, повернули.
– В общем, так, Белов. Через час мы тихо-мирно сядем в машину и отправимся на вокзал. Там грузимся в поезд. Дернешься, сделаю тебе укол и спрячу в багажное отделение, поэтому веди себя пристойно. И никому не слова, разговаривать будем мы. Если все понял, кивни.
Выбора не было. Кивнул. Сопровождающие переглянулись.
– Покормим? – предложил один.
– Обойдется, – рассудил второй. – После тюремных харчей его сразу в сон потянет, а до поезда еще полтора часа. Лучше кофе заварю.
Кофе, очень крепкий и без сахара, пили в одной из комнат, где нашелся радиоприемник. Сначала передавали бодрую музыку, затем прозвучали позывные, и диктор принялся излагать новости. Министр просвещения и пропаганды Рудольф Гесс открыл выставку народного творчества в Дрездене, пресса всего мира обсуждает и комментирует визит Юзефа Бека в Берлин, в Италии новым главой правительства стал князь Алессандро Руффо ди Скалетта, СССР и Польша обменялись угрожающими нотами…
– Как думаешь, будут воевать? – лениво поинтересовался любитель кофе.
– Как фюрер решит, – рассудил второй. – Поляки хотят, чтобы мы им помогали, а русские – наоборот. Это и называется «гегемония в Европе». Правда, комиссар?
И дружно рассмеялись.
Соль поглядела на дома под черепичными крышами. Солнце уже зашло, над дорогой – сизый сумрак. Редкие машины весело светят желтыми фарами.
– Мы дальше не поедем, доктор. Мне и здесь нравится.
Отто Ган удивленно моргнул.
– Но Кельн совсем рядом. Там и гостиницу можно найти приличную, и магазинов много…
Соль улыбнулась.
– И цирк наверняка есть. Мне вообще-то Кельн не нужен. Так что остановимся здесь. На гостиницу я согласна и неприличную.
Несколько раз за время пути она хотела попросить доктора проехать еще дальше, к близкому Брюсселю или лучше Амстердаму. Но не решилась. А вдруг у Отто Гана чужие документы? Пограничники – они глазастые.
Кельн же не нужен по самой простой причине. Из большого города стартовать сложно, слишком много чужих глаз. Лучше уж здесь.
Городок именовался Кюртен. Гостиница нашлась сразу, причем прямо возле дороги. Рядом – сад, ряды черных, еще не одетых листвой деревьев. То, что и требуется. Доктор Ган заранее предупредил скучавшего у входа администратора, что юная фройляйн уедет очень рано. Сам же он собирался все-таки добраться до Кельна, надеясь повидаться с коллегами из университета, что на площади Альберта Великого.
Перед тем как лечь спать, они встретились в маленьком зале, украшенном охотничьими трофеями, где горел настоящий камин. Черные тени плясали на стенах, поленья негромко трещали, а за окном подавал голос поднявшийся к ночи ветер.
– Герр Пейпер еще не знает, куда переберется, – негромко рассказывал Отто Ган. – Может, ему придется уехать из Берлина. Поэтому вынужден взять на себя роль вашего опекуна. Вы уж не сердитесь, фройляйн.
Соль задумалась. В глубине души на такого опекуна она была согласна.
– Не сдавайте номер, доктор. День побудьте в Кельне и возвращайтесь. А я вам ночью в окошко постучу.
Отто Ган улыбнулся в ответ.
– А я, представьте себе, летать боюсь. На Брокен меня бы не взяли. Впрочем, как показал опыт, я с нынешней нечистью уживаюсь плохо.
Она заснула сразу, только коснувшись щекой подушки. Сны обошли ее стороной, только за мгновение до того, как подал голос будильник, кто-то негромко позвал ее по имени.
– Я – «Сфера-1». Высота – тысяча метров. Самочувствие хорошее, условия штатные. Конец записи.
Восток, где уже занималась заря, подернут тучами, над близким Кельном – легкие белые облака. Чуть дальше – темная лента Рейна.
– Экран! Географическая карта Европы!..
Карту она помнила наизусть, но хотелось еще раз все проверить и учесть. Прошлый раз летела над сушей, теперь впереди море. Инструкция рекомендует увеличить высоту, значит, и сил уйдет больше. А еще ветер, над морем курс держать тяжелее.
– Англия. Графство Суффолк… Сделать больше! Район Мид-Суффолк…
По прямой даже ближе, чем от Берлина до Кельна, но – море. Значит, лишний час. Скорость увеличивать нельзя, да и не надо. До заката должна успеть.
Красная линия – только что проложенный курс – еле заметно дрожала, словно от волнения. Соль же, напротив, была совершенно спокойна. В Берлине, где от нее почти ничего не зависело, и в самом деле временами становилось не по себе. Здесь же, в воздухе, можно думать только о приказе. А это совсем нетрудно. Бьет барабан, красотки смотрят вслед…