Швейцарскую границу «Сфера» пересекла возле городка с длинным названием Шаффхаузен. Официально границы уже три года как нет, весь восток бывшей конфедерации сейчас Альпийское гау Рейха. Но Соль знала от отца, что на деле все не так просто. Граница сохранялась, более того, въезд и выезд стал куда более сложным, чем прежде. Приор Жеан считал, что причин тому две. Новые кордоны с Францией и Италией еще не успели укрепить, местные проводники легко обводят вокруг пальца немецких пограничников, а беглецы из Германии надеются, прежде всего, на швейцарскую «тропу». Но и в самих кантонах неспокойно. Потомки Вильгельма Телля не покорились. Подпольная Армия Гизана ушла из Франции, с которой Рейх сумел договориться, однако никуда не делась, растворившись в родных горах. Поэтому немецкая администрация вела себя очень тихо, стараясь не сильно вмешиваться в дела кантонов. Кое-где в горной глубинке жители без страха вывешивали белые флаги с красным крестом.
…Красный крест в белом квадрате. Желтый картон, свежая типографская краска. А вот номер, что внизу, написан карандашом. Карточка связного Армии Гизана.
Соль усмехнулась. Не связного, а связной. Если, конечно, очень повезет.
Внизу – острые горные пики, синие прожилки рек, темные ущелья, еле различимые домики под красной черепицей.
Альпы!
Бах! Второй ботинок приземлился рядом с первым, легкий, черный, с рифленой подошвой.
– Это не сапог, – уверенно констатировал Белов.
– Надевайте, надевайте! – подбодрил Хельтофф. – Зато испанский, как и обещал. Тот парень, что их одолжил, полгода по Каталонии в таких бегал. Но это новые, он их месяц назад купил. Какая-то местная фабрика выпускает.
Замполитрука потер подбородок:
– В Каталонии сейчас французы, насколько я помню.
Хельтофф негромко рассмеялся.
– Поэтому бегать приходилось быстро, причем главным образом по скалам.
После обеда Белову было велено скучать в холле, что он честно и проделал. Пару раз выходил на улицу, смотрел на близкие горы. Вершина Эйгера скрылась за пеленой серого тумана, но знаменитую Северную стену удалось рассмотреть во всех деталях. Пропасти, трещины, осыпи, скальные карнизы… Вездесущий швейцар посетовал, что с веранды видно не в пример лучше, там и телескопы есть. Однако попасть на веранду нельзя. Как заперли ее с «того дня», так с тех пор и сиротеет.
Намек на судьбу слишком разговорчивого Рейхсминистра пропаганды Белов уловил с ходу. Про саму же Северную стену он уже прочел в одном из проспектов. Поразился, а потом задумался. Надо же, какие страсти! Почти Северный полюс, который покорил товарищ Папанин. А в советских газетах – ни слова.
А потом появился Хельтофф и потащил за собой куда-то по коридорам. В конце концов, они очутились в тесной кладовке, где Белову были выданы старые, но крепкие штаны вместе с потерявшей цвет рубашкой, такой же древней курткой и кепи. Все это явно военное, однако без погон и нашивок. Александр вспомнил польскую шинель и невольно поежился. Дело довершил обещанный испанский сапог, обернувшийся парой прочных и очень удобных ботинок точно по размеру.
– Ну, теперь хоть на человека похожи, – рассудил Хельтофф. – Пошли, заплечных дел мастера ждут.
Белов решил не спорить. Ботинки сидели как влитые, при желании в них можно убежать далеко. Насчет же пыток не поверил. Ради дыбы переодеваться бы не заставили.
Ошибся – в очередной уже раз. Понял он это, когда увидел в холле двух парней скучного вида, экипированных в такое же непонятное тряпье и тоже в кепи. Возрастом постарше, но ненамного. Тот, что повыше – блондин, прямо как с фашистского плаката. Второй брюнетистого вида, невысок, но жилист.
– Ваш! – коротко бросил Хельтофф.
– Угу, – не поднимая взгляда, отозвался блондин.
И внезапно дернул рукой.
Александр не зря ходил на тренировки. Кулак просвистел рядом с ухом, второй удар слегка задел плечо. В тот же миг брюнет каким-то образом успел нырнуть за спину – обхватил руками, сжал от души. Белов еле успел перехватить кисть руки, давившей на горло. Ударил локтем назад, в живот: брюнет захрипел, захват ослаб. Александр высвободился: рывок, контроль, рычаг на локоть. Брюнет оказался вертким, но Белов без особых затей показал ему, что перелом – не лучшая идея.
Отпустил, отскочил на шаг назад.
– Медленно, – поморщился брюнет. – Слишком медленно.
Блондин кивнул.
– Любитель. Спортсмен. Петер, это не профессионал!
– А вдруг дурака валяет? – отозвался Хельтофф. – Ты бы что, не смог подыграть?
– Он думает. Сперва думает, потом делает. Профессионал работает на рефлексе, – наставительно заметил брюнет. – Будь он профессионалом, присел бы и швырнул меня через плечо. Если хочешь, вечером подстерегу его в коридоре – и проверю. Доской сзади, а?