Белов пожал плечами.
– Видел. И тетку с полотенцем в волосах – тоже. По-моему, нас всех разыгрывают. Скучно тут, вот и валяют дурака.
– Не так и скучно, камрад, – возразил третий. – Ты же вроде здесь подследственный, сам папаша распорядился.
…Александр на всякий случай запомнил. «Папаша» – явно не Хельтофф.
– Хотел бы я с тобой поменяться на недельку. Всюду сплошной саботаж, ни одному швейцарцу верить нельзя, агентуру – и ту не завербуешь…
Сосед тряхнул его за плечо, но не помогло.
– А в горы вообще лучше не соваться, даже к подножию Северной стены. Сгинешь, ввек не найдут. Думаю, не дурака тут валяют, а подполье что-то готовит. Нас в двух корпусах сколько? И полсотни не наберется, даже если с арестантами считать. Утром проснемся, а наши головы в тумбочках!
Охранник с третьего этажа покачал головой.
– Взяли!
Излишне разговорчивого парня ухватили за плечи, встряхнули, приподняли.
– У кого в тумбочках, – наставительно заметил более трезвый сосед, – а твоя сейчас в унитазе будет.
И повернулся к Белову.
– Вот так и живем. А когда сюда направляли, все радовались. Горы, природа, курорт!..
Александр, кивнув сочувственно, бросил взгляд на циферблат, что на чужом запястье. Кажется, пора и ему… Подождал, пока все троица исчезнет в коридоре, встал, отмахнувшись от сизого сигаретного дыма.
Пуганый же здесь народ! Сплошной саботаж, значит? Скоро, глядишь, и местный Батька появится – на пулеметной тачанке и в шапке-невидимке. И будет точно как у Багрицкого-старшего.
В номере он первым делом запер дверь, оставив ключ в замке и на всякий случай привалив стулом. Не слишком надежно, но несколько лишних секунд будет. Что теперь? А теперь выключить свет и окно приоткрыть. Когда он уходил из бара, было без десяти десять, по-военному 21.50. Сейчас где-то без двух минут. Если гости не опоздают…
Не опоздали. Ровно через две минуты кто-то постучал в оконное стекло.
В последний миг, уже отсчитав нужное окно, Соль засомневалась. Наверняка подействовал короткий разговор с Хинтерштойсером. Скалолаз о побеге говорить отказался, не наотрез, пообещав подумать, но ей внезапно почудилось, что парень ей просто не верит. В первый миг Соль обиделась, и сильно, а потом поняла – иначе и быть не может. Отель в тихой уютной долине не просто филиал немецкой контрразведки, а Дантов Ад, Преисподняя, где выжжено все доброе и святое. Александр Белов не зря цитировал великого итальянца. А Белову не верит уже она…
Если в его комнате засада, ей не выбраться, даже с пистолетом в руке. Невеликий она боец, ученица седьмого класса. Если… Замкнутый круг Инферно, не обойти и не разорвать.
Будь что будет!
Соль скользнула к темному окну и осторожно постучала.
– Я здесь, – сообщила она, коснувшись подошвами ковра. – Господин Белов… Александр, если вы не против, я шапку-невидимку сниму…
В комнате полумрак, но хозяина она разглядела сразу. Возле двери – отошел, чтобы не мешать. Высокий, широкоплечий и какой-то очень взрослый. А еще почему-то растерянный. Не верит в привидений?
Выключила режим невидимости, шагнула вперед.
– Здравствуйте!
Белов с силой провел ладонью по лицу.
– Все-таки вы есть… Я, пока ждал, признаюсь, засомневался. Галлюцинациями никогда не страдал, но, знаете, все равно чувствовал себя странно… Добрый вечер, садитесь где вам нравится и вообще делайте что хотите.
– Что хочу?
Палец на кнопке, что на поясе. Раз! Кувырок в воздухе. Два! Повезло – не задела люстру.
Александр махнул рукой.
– Убедили! Чудеса техники – и ни грамма мистики… В каком классе учитесь?
– В седьмом.
Она устроилась в кресле, окинула взглядом комнату.
– Если это камера, то очень неплохо. У других гораздо хуже.
Белов кивнул, словно иных слов не ожидая.
– Да, на тюрьму не похоже. Соль! Оправдываться мне не в чем, а вот доказать ничего не смогу, поэтому даже пытаться не стану. Давайте расскажу об отеле. Только что в баре один пьяный тип разговорился…
Соль слушала внимательно, запоминая каждое слово. И все равно сомневалась. Парень даже не спросил, кто она такая, не поинтересовался, где на планете Земля люди научились летать. Неужели ему неинтересно?
– Спасибо, – улыбнулась она, когда рассказ был закончен. – Александр, а в Главном корпусе есть заключенные?
Парень задумался.
– Про одного знаю – про себя самого. Почему меня держат здесь, а не в камере, точно сказать не могу. Других не видел. Меня допрашивают на третьем этаже, там все номера, кроме одного, заперты. В три смены работают? Непохоже… Может, в том и задумка, чтобы своя своих не познаша? Ходит человек по отелю, а пойми, кто он? Следователь, охранник, заключенный, призрак?