— Ничь же, хлопци, — забеспокоился тот. — Жинка высоки подушкы настэлыла, пэрыну прыготовыла. Можэ, шо нэ так?
После выпивки всех клонило в сон.
— Давай, правда, останемся, Батько, — попросил и Петр Лютый. Он уже клевал носом.
— Кровавую Темировку забыл? Желаешь повторить? — прикрикнул Махно. — Австрияк бежит домой, словно пес побитый. Железная дорога ему сейчас, что мать родная. А мы тут костью в горле торчим. Вот-вот нагрянут.
Когда отряд уже построился для выступления, на околице послышались выстрелы.
— Лютый, ану слетай, чтоб дремоту прогнать, — велел Нестор, направляясь в голову колонны. — Уходим! Уходим! — командовал.
В темноте они отправились на запад, к Днепру, подальше от железной дороги Москва — Симферополь.
— Там нагрянули. Целый эшелон! Стрелочник видел, — возбужденно докладывал Петр.
— Ты же дрыхнуть собрался, дубовая башка, — упрекнул его Махно. — Сейчас бы мотался по двору в подштанниках. Вирши бы потерял.
Дальше ехали тихо, даже слышен был волчий вой. Степь опускалась, поднималась. На взлобках дул северок, и многие поопускали уши шапок. Небо вызвездило на ясную погоду.
— Чумацкий шлях (Прим. ред. — Так у запорожских казаков назывались Галактика и дорога в Крым), — заметил Алексей Чубенко, разглядывая россыпь звезд, что лежала поперек их пути.
— Скоро вырулим, — согласился Калашников. Небо его не интересовало.
Впереди что-то засерело, похоже, дорога. Она оказалась широкой и пустынной. Выйдя на нее, отряд взял на север, а у Терновки, хорошо знакомой Нестору (здесь жил его дядя), свернул к длинной балке, где угадывалась речушка, и уже берегом добирался к Васильевке.
— Шо цэ? — встревоженно спросил Фома Рябко. Слева, от Днепра, доносился гул, словно шел тяжелый состав. Фома никогда не был в этих местах и решил, что они заблудились, попали снова на «чугунку».
— Ненасытец! — с почтением ответил Махно, как когда-то выразился Степан, где-то сгинувший гайдамака.
— Шо, шо? — не понял Рябко.
— Утром увидишь. Самый гиблый порог Днепра, — и только теперь Нестор постиг, что его тянуло сюда. Не покой, не пулеметы, хотя они край нужны. Нет, его манил, звал Ненасытец. Кто раз увидел его, не мог забыть: то ли дикий скиф или Константин Багрянородный — грек, лихой разбойник-печенег или князь Святослав, даже сама императрица Екатерина II, побывавшая здесь. О более поздних временах не стоит и говорить. Казалось, молчаливая природа степей являла тут, наконец, свой грозный и таинственный норов, и это смущало, теснило, завораживало душу смертного и не отпускало ее.
Сейчас Дед-порог, или по-славянски еще Неясыть, скрываясь и рокоча в темноте, вроде предостерегал, сулил не то счастье, не то погибель. Такое знакомое что-то, кровное чудилось Нестору в этой стихии. «Да наша же Революция! — догадался он с радостью. — Она, милая. Ее музыка. Эх, еще бабу б найти тонкоухую, чтоб тоже уловила ЭТО и приняла. Совсем тепло стало бы. Тина-дура исчезла вместе с отцом. Это он, хомутник, увез ее. Она — кошка, любит дом. А у меня его не оказалось».
Чуток поспав на пряном сене в Васильевке, Махно поднялся и пошел проверять посты. Караульные не дремали, приветствовали Батьку довольно бодро. За темносиним кряжем уже сияла заря. Нестор сдул пыль с линз бинокля и стал рассматривать берег. Он был пологий, размытый паводками, кое-где зарос белым сейчас от инея тростником. А дальше торчали скалы — через весь Днепр. Справа в него впадала речушка Ворона, и на ней видно было колесо мельницы. Оттуда шел рослый дядя. Нестор опознал в нем Якова Пивторака, сторожа, в клуне которого ночевали члены штаба.
— Як видпочывалось? — поинтересовался он. — Щось вы рано пиднялысь.
— Спасибо, Яков. Вот ищу, кто бы помог сплавать в пороги.
— А на шо?
— Клад поискать на Голом острове или около него. Когда еще выпадет такой редкий случай?
На смуглом, горбоносом лице Пивторака, в жилах которого явно текла скифская или половецкая кровь, заиграла ироническая усмешка.
— Вы нэ шутытэ, Нэсторэ Ивановычу?
— Вполне серьезно.
— Так Голого острова там нэма.
— Куда ж он делся, если я сам там ночевал?
— А-а, можэ, Голодай, дэ гайдамакы ховалысь литом?
— Точно!
— Тоди вам и шукать никого нэ трэба. Я сторожую зимой, а так лоцман. О-он коло млына мий човэн-дуб стойить. Пойихалы!
— Прямо сейчас? — Нестор не ожидал такой прыти.
— А чого ж, — Якову не терпелось показать свое искусство. — Тилькы вода вже лед! Як у вас здоровья? Нэ бойитэсь?
— Чепуха. Найдется у тебя канат с якорем? А лучше два. Для надежности.