Витгерн кивнул. Он заметил, что в глазах Аурианы блеснула набежавшая слеза, и дружески обнял ее за плечи, а она склонила свою голову к нему на грудь. К досаде Витгерна близость Аурианы, запах полевых цветов, исходивший от ее волос, вновь пробудили в нем хорошо знакомое мучительное желание. Чуть не плача, Витгерн усилием воли подавил свои несбыточные мечты.
На рассвете следующего дня хаттское войско выступило на юг. Во главе его скакала Ауриана, держа в руках боевой штандарт — кошачий череп на высоком древке. Рядом с ней скакали Витгерн, Коньярик, Торгильд и дюжина боевых прославленных соратников Бальдемара. За ними двигались Священные Жрицы в серых плащах с оружием в руках, предводительствуемые Главными Жрецами и Жрицами многочисленных священных рощ. Только Зигреда и Груниг скакали верхом, остальные шагали пешком, среди них была и Фастила. Одежда жриц и жрецов была подпоясана для того, чтобы им легче было передвигаться, единственное оружие их составляли деревянные копья с закаленными на огне остриями. За этим священным воинством шагало остальное войско, разбившись на отдельные неравные части. Воины шли, разделившись на дружины и свиты отдельных больших и малых вождей, а независимые воины разделились по родам. Многих сопровождали жены, отправившиеся в военный поход для того, чтобы врачевать раны, а также подбадривать своими неистовыми криками родичей на поле битвы. Позади всех двигался обоз Ромильды с запасами питания. В одной из повозок сидела Суния, которая теперь была женой воина и ждала ребенка. Когда повозку начинало трясти и подбрасывать на камнях, она проклинала все на свете и особенно свою судьбу дочери Ромильды, ответственной за военный обоз. На другой повозке находилась сейчас скрытая под медвежьими шкурами катапульта, захваченная много лет назад у римлян. Те же соплеменники, которые были слишком стары или больны для участия в военных действиях — среди них брат Бальдемара, Тойдобальд, его сестра Сисинанд и Ателинда с домочадцами — шли вместе с войском в течение трех дней, а затем распрощавшись с родичами, повернули на восток к горной крепости Тавна, названной Пятью Родниками, которая находилась вдали от предполагаемой линии фронта.
Нескоро узнают они о том, чем закончилась военная операция против Одберта, выполнять которую было поручено Зигвульфу. Две фазы лунного цикла должно миновать. Когда войско достигло Тавнского хребта, воины заняли три горные крепости, расположенные на вершинах на одной линии. Третью часть всей своей армии Ауриана оставила в мрачной, населенной духами срубленных деревьев и замшелых валунов крепости, построенной в незапамятные времена каким-то неведомым, давно забытым племенем. Она стояла прямо на пути Восьмого легиона Августина, который — по донесениям разведчиков — упорно прорубался в этом направлении сквозь густой лес. Военный совет хаттов пришел к заключению, что пока следовало оставить в стороне военные лагеря Двадцатого и Четырнадцатого легионов, которые продвигались по открытой местности. В случае, если засада окажется удачной и в нее попадется Восьмой легион, хатты намеревались двинуться дальше, переходя из одной горной крепости в другую, двигаясь вдоль хребта Тавнских гор и подкарауливая приближающегося несколькими потоками противника. В ходе своего продвижения хатты планировали устраивать засады, высылая лазутчиков на разведку для того, чтобы уточнять местонахождение римских частей.
Теперь Ауриана поняла, почему римские легионы действовали так агрессивно, с таким необычным напором: незнакомая чужая земля пугала солдат и им было необходимо как можно быстрее сделать просеки для дорог, возвести крепости, а затем, опираясь на них, начать активные боевые действия. Римские форты вырастали из-под земли, словно ядовитые мухоморы после дождя. Бесконечные просторы непроходимого девственного леса открывались жадным глазам иноземцев. Дикую свободу этих первобытных земель они пытались подавить и растоптать, связав ее туго веревками дорог, огласив чащи необитаемого леса грубыми криками на чужом языке. Надвигавшиеся мощной волной потоки римских легионов были похожи на ненасытную машину смерти, на пасть, полную острых клыков, которая перемалывала и поглощала хаттские селения. Прогуливаясь ночью по валу крепости, Ауриана слышала в своем воображении плач погубленных римлянами детей, призраки которых как будто витали над хаттским военным лагерем, требуя отмщения.
Ожидая подхода римского легиона, хатты вели суровый образ жизни в своем военном лагере, питаясь очень скудно, располагаясь на ночлег под открытым небом или под натянутыми навесами, которые не спасали от холода. По утрам они метали копья в мишени, которыми служили столбы. Вечерами рассказывали друг другу разные истории и легенды, чтобы отогнать свой страх перед неизвестностью и грозным противником. Ауриана распорядилась, чтобы старую катапульту привели в боевую готовность, и приписанные к ней стрелки тренировались каждый день в стрельбе. Сама Ауриана ежедневно проводила тренировочные поединки, выбрав своим партнером Витгерна, они сражались увесистыми деревянными дубинками. Когда воины собирались у котлов, чтобы поесть, Ауриана подходила к кострам и разговаривала с ними, ободряя и успокаивая своих соплеменников.