— Тебе нечего бояться, — тихо произнесла она, но ее глаза горели гневом. — За эту ложь ты ответишь перед самим Воданом, но начиная с этого дня не попадайся мне на глаза.
Скоро прибыл и сам Зигвульф. Он узнал обо всем и подтвердил, что Валест — законченный лжец. Однако и он говорил, что перед ним протащили тело, которое сильно смахивало на Одберта. Голова была разможжена топором, а лицо было обезображено до неузнаваемости. Но тем не менее, Зигвульф клялся Воданом, уверяя, что узнал его грязные, светло-рыжие волосы, свисающие космами, похожее на бочку брюхо и колени, выпиравшие в разные стороны. Кроме того, на трупе была одежда вождя, хотя кольца и украшения, положенные ему по рангу, исчезли.
— Тогда почему этот труп не может быть трупом какого-нибудь вождя херусков? — поинтересовалась Ауриана.
— Я не могу сказать. Но Одберт и все его люди были вместе. Все они погибли. Если это был не его труп, то значит он лежал в общей куче. Но по-моему, это все же был он. А вообще-то какая разница? Ведь его больше нет в живых.
— Ты прав. Но только в том случае, если он действительно мертв.
Три дня спустя хозяин какого-то хутора на сорных пастбищах, находившегося в трех днях пути, принес совершенно другие известия. Он утверждал, что видел Одберта живым через десять дней после победы Зигвульфа в Деревне Вепря. Хуторянин видел его в одном из горных селений.
— Я знаю лицо этого негодяя не хуже, чем лицо моей матери. Я когда-то служил в дружине Видо, — пояснил он.
Еще он добавил, что проехал вместе с его людьми часть пути и слышал, как Одберт похвалялся, что при его появлении в римском лагере ему будет оказан прием, достойный союзника.
— Как ему удалось избежать смерти в схватке с воинами Зигвульфа?
— Его с ними не было. Правда, этот боров был рядом и прекрасно слышал крики своих погибающих воинов. Сам же он в это время забавлялся в шалаше с молодой девчонкой-рабыней. Поэтому-то он не достался Зигвульфу.
Ауриана с трудом смирилась с этой новостью. Ей бы очень хотелось, чтобы с Одбертом было покончено навсегда.
— Увидев трупы, он сразу же дал деру на юг, — продолжал хуторянин. — Я натолкнулся на него, когда он прятался в погребе под обломками спаленного дома. С ним было еще четыре человека.
Ауриана передала Витгерну все, что слышала.
— Тогда, — заметил Витгерн, — получается, что этот человек представился римлянам уже после того, как они объявили о его смерти.
— Да. И они вполне могли принять настоящего Одберта за какого-нибудь ловкого прощелыгу, который решил извлечь выгоду из своего сходства с погибшим.
— Может быть, и так. К тому же он наверняка весь извалялся в грязи, лишился своих побрякушек, а его одежда превратилась в лохмотья. А кто теперь в крепости знает его в лицо? Паулины больше нет. Если этот человек скажет: «Я Одберт», ему могут ответить: «А я Нерон».
Ауриана уже потеряла всякую надежду и была склонна считать, что правде соответствовала самая неприятная версия случившегося, а не рассказ Зигвульфа и тем более похвальба Валеста.
Проклятье продолжало действовать. Предательский поворот судьбы поставил справедливую месть за грань реального. По мнению Аурианы с Одбертом скорее всего будут обращаться как с пленником. Его могут убить для того, чтобы Император получил желанный предлог для триумфальной процессии, а могут даже продать в рабство. В последнем случае он канет в безвестность, и ее жажда мести так и останется неудовлетворенной. Она даже не будет знать его дальнейшую судьбу.
Бальдемар! Неужели твоя душа даже сейчас страдает в дупле Пораженного Молнией Дуба, не будучи политой кровью врага?
Она попыталась помешать распространению слухов о спасении Одберта, но все ее усилия привели к обратному результату. Рассказ старого хуторянина вскоре стал известен всему племени. Дурные вести распространяются как семя по ветру. Люди во всех деревнях и поселках шушукались между собой, обсуждая последствия, которые могло оказать это событие на судьбу племени.
По мере того, как осень шла на убыль, Одиннадцатый легион Клавдия продвигался все ближе и ближе к новому пристанищу хаттов и, наконец, начал строить укрепления почти у подножия Тавнских гор. Работы велись под прикрытием многочисленных батавских вспомогательных отрядов.
Воинам Аурианы удалось провести одну успешную атаку на фуражиров. В другом случае они повредили только что сооруженную дорогу, устроив обвал, которым кроме того убило многих солдат. Но эти успехи имели только локальное значение и не замедлили продвижение римлян.