Наконец, серый низкорослый жеребец, которого выбрала Ауриана, был выпущен на арену и побежал по выстланному соломой земляному полу ямы, пофыркивая и поматывая головой.
Затем шесть Жрецов Дуба вывели туда же другого жеребца. И сразу же в толпе зрителей раздались вздохи и испуганные возгласы.
Это был бешеный конь в полном смысле слова — один из тех, с которыми невозможно справиться, их или отпускают на все четыре стороны, или убивают. Его еле-еле удерживали шесть мощных молодых жрецов. Это было откормленное, крепко сбитое животное, с широкой спиной, с сильными мускулами, играющими под лоснящейся шкурой, с короткой шеей, поддерживающей короткую тупую морду, похожую на молот, насаженный на рукоять. Шкура жеребца была грязно-горохового цвета, словно мутная песчаная река. Вдоль всей спины бежала темно-коричневая полоса, заканчивающаяся мощным клочковатым хвостом. Его жесткая грива агрессивно топорщилась. Он нетерпеливо бил копытами и брыкался так неистово, что сбил с ног одного из жрецов. Пытаясь встать на дыбы, он ловил воздух раскрытым ртом — ему хотелось кусаться и крушить все на своем пути сильными копытами.
«Ну вот и пришел мой конец, — обреченно подумала Ауриана, — этот зверь сильный и злой. И никто из присутствующих не знает, из каких хилых и слабых жеребцов я вынуждена была выбирать себе коня для этого поединка. Гейзар в очередной раз втихомолку творит злодеяние, и никто не может схватить его за руку и призвать к ответу».
Когда бешеный жеребец оказался в загоне у арены, серый в яблоках неистово замотал головой и начал отступать в сторону, прыгая боком с изяществом искусного танцора. Вообще в своих движениях это существо обладало почти женской грацией. В это время к яме приблизилась Жрица Дуба, ведя под уздцы кобылу, у которой началась течка. При виде самки дикий жеребец начал бешено брыкаться и издал почти человеческий крик ярости. А конь Аурианы только всхрапнул и напряженно вытянул шею в ту сторону, где стояла кобыла. Казалось, он был настолько сообразительным, что понимал: ему надо беречь свои силы и попусту не расходовать их.
Наконец, решетка загона, где стоял серо-коричневый жеребец, поднялась, и он выбежал на солому, устилавшую дно ямы. Прядая ушами, наклонив голову, словно атакующий вепрь, он устремился вперед. Серый же конек начал легкой иноходью делать круги вокруг этого страшилища, бока его тяжело вздымались от волнения и страха, в глазах вспыхнул огонек настороженности.
Ауриана поймала себя на том, что ей очень хочется зажмурить глаза, чтобы не видеть происходящего, но она взяла себя в руки, прогнала посторонние мысли и сосредоточилась на действиях своего низкорослого скакуна, стараясь внушить ему на расстоянии мужество и влить в него силы, подъем которых испытывала сейчас сама. Она живо представила себе его победу, причем у нее было такое чувство, будто это событие однажды уже происходило в ее жизни, ощущение было очень ярким: ей казалось, что она знает все, что случится мгновением позже.
Внезапно грязно-коричневый жеребец устремился прямо на своего соперника и сильно ударил того головой, используя ее словно мощный таран. Конек рухнул на колени. Крепкие желтые зубы впились в его бок над плечевым суставом. Серый в яблоках яростно взбрыкнул задними ногами, перевернулся и вскочил на ноги. Тонкие струйки крови стекали по его боку и капали с брюха на солому. Он начал снова кружить по яме, сердито тряся головой и взбрыкивая задними ногами, как бы выражая этим крайнюю степень своего недовольства и досады на соперника.
«Он слишком слаб, чтобы разозлиться как следует и вступить в открытый бой», — подумала Ауриана и, стараясь превозмочь нарастающее в душе чувство отчаянья, удвоила свои усилия, пытаясь силой внушения влить в слабые члены конька энергию и уверенность в себе.
Грязно-коричневый жеребец пустился по кругу вдогонку за своим соперником, покусывая того за бока. А затем неожиданно он прыгнул на спину хилому скакуну, и тот свалился на пол.
Оттуда, где стояли дружинники Бальдемара, послышались крики отчаянья, и только тогда Ауриана поняла, что большинство соратников ее отца надеялись, что она спасет свою жизнь.
Брюхо серого в яблоках жеребца — самое уязвимое место на теле животного — было совершенно незащищено и открыто для острых зубов бешеного соперника, когда конек катался по земле, перебирая в воздухе поднятыми вверх ногами. Грязно-коричневый жеребец яростно бил его в бока своими железными подковами.