На клинке у самой рукояти был вытравлен рунический знак, обозначавший бога войны.
— Клянусь Минервой, этот клинок отлит из первоклассной стали, я и понятия не имел, что твой народ владеет секретом изготовления таких клинков. Ответь же мне наконец на мой вопрос, это именно тот меч, который мы искали?
— Да, — с трудом выдавила из себя Ауриана хрипловатым от сдерживаемого волнения голосом. Она склонила голову и прикоснулась губами к клинку.
— Прекрасное и грозное оружие, правда? — произнес тихо Деций.
Ауриана кивнула.
— Мы должны закопать все сокровища и придать могильному холму такой вид, будто его никто и не трогал — или Андара сурово накажут, убьют за то, что он бросил могилу на разграбление.
Внезапно Ауриана насторожилась, подняв голову и замерев; она напоминала сейчас Децию осторожного лося, почуявшего волка. Он увидел следы слез на ее щеках и обнял девушку, чтобы успокоить ее.
— Я слышу его, — прошептал она. — Я слышу голос Бальдемара в шорохе листьев, он говорит: «Исполни мою волю и свою собственную, взяв в руки этот меч!»
В течение целой луны Ауриана и Деций устраивали учебные поединки для того, чтобы рука девушки привыкла к мечу Бальдемара. Он был легче, чем мечи римских легионеров, хорошо знакомые Ауриане, но как и у многих германских мечей, у него был более длинный клинок. Сначала Ауриана действовала очень осторожно, все время помня о силе своего оружия и постоянно сдерживая себя, боясь, что ранит Деция. Но однажды — почти в самом конце длинного напряженного поединка — он внезапно напал на нее, испугав; она отступила от неожиданности и наткнулась спиной на ствол сосны. В этот же момент она совершенно инстинктивно бросилась вперед, чтобы нанести ему ответный удар, забыв о том, где и при каких обстоятельствах находится.
Для нее существовали только порыв ее движения и хаотичный ритм ударов клинка о клинок. Она стремительно упала на землю, перекатившись за его спину, вскочила на ноги и начала теснить его, предупреждая каждый его удар. На Деция обрушился град молниеносных ударов, ему казалось невозможным то, что произошло сейчас, он никак не мог уследить за ее движениями, и у него было такое ощущение, что он сидит на быстро мчащемся коне, который бросился с места в карьер, прежде чем всадник приготовился к этому. Деций явно отставал от нее, он пропускал удары, не успевал отбивать их, и вот наконец она выполнила длинный скользящий удар снизу вверх, которому он никогда не учил ее, и чуть не выбила меч из его руки. При этом лезвие коснулось его предплечья и поранило кожные покровы; острая боль обожгла его, и он невольно закричал.
Ауриана остолбенела, затем тоже вскрикнула и бросила меч на землю. Она быстро сбегала за куском чистой льняной ткани и принялась туго перевязывать его руку, ничего не говоря и наблюдая с растущим беспокойством, как на белой повязке быстро разрастается кровавое пятно.
Через некоторое время Деций произнес:
— Все, Ауриана, достаточно. Хватит. На веки вечные.
Она с тревогой взглянула на него.
— На веки вечные? О чем ты говоришь?
— Я говорю, что я сделал для тебя все, что мог. Ауриана… ты настолько искусно и мастерски владеешь мечом… я просто не знаю, откуда это взялось.
— Не знаешь? Но это так просто. У меня в руках оружие, обладающее магической силой, которая увеличивает мои воинские умения в три раза, а некоторые говорят даже, что в девять раз.
Деций покачал головой.
— Я не верю в магию. Ты можешь называть это, как хочешь. Но я искренне говорю: я никогда не видел ничего подобного, не видел такой… грации, такой… умной ловкости. Клянусь Минервой, в этом поединке ты была похожа одновременно на кошку, лань и ястреба!
— Какой вздор. И тебе пришлось по нраву такое ужасное чудище? Ты сведешь меня с ума! Наконец-то я дождалась от тебя похвалы в свой адрес, однако заслужила эту похвалу вовсе не я, а мое оружие!
— Нет, это ты, именно ты заслужила похвалу, моя маленькая глупышка.
Ауриана покачала головой.
— Ты неправ. В этом мече заключены мудрость и жизненный опыт моего отца. Взгляни на клинок. Неужели ты не видишь огонь, горящий внутри него? Вот где обитает та «умная ловкость», о которой ты говоришь.
Теперь он в свою очередь грустно покачал головой.
— Ты можешь верить во все это, если тебе так нравится. Но я действительно больше не нужен тебе, моя маленькая голубка. Ты превзошла своего учителя.