— Он даже объявил крупное вознаграждение за его поимку; когда Он вернется из южного похода…
— Витгерн, а что он собирается делать с этим рабом, когда поймает его? Разве это достойно воина тратить так много усилий на то, чтобы наказать какого-то низкого раба?
— Наказать? Он, наоборот, хочет возвысить его и осыпать дарами. Ауриана, этот раб помог ему вновь обрести сына.
— Что? Не может быть!
— То, что вычитал раб в книге, оказалось сущей правдой. Зигвульф разыскал одного местного кузнеца в селении, расположенном за римской крепостью Маттиакор, и тот проводил его до усадьбы, названной Децием. Сын Зигвульфа Идгит работал в цепях на поле — а ведь он совсем ребенок, ему только девять лет! У этих мерзавцев нет ни стыда ни жалости. Зигвульфу удалось через двух торговцев выкупить мальчика за огромную сумму, от которой даже на лице Гейзара появилась бы довольная улыбка.
— Так значит все это хорошо окончилось, — произнесла Ауриана, стараясь не выдать своей радости. А она действительно была очень рада тому, что Децию теперь не надо было ни от кого прятаться.
— Ты рада намного больше, чем стараешься это показать, Ауриана.
Она взглянула на него и поняла, какую цель он преследовал, сообщая ей об этом деле. Он хотел проверить ее реакцию, увидеть по выражению ее лица те чувства, которые она испытывала.
— Да, — сказала она, грустно взглянув на него, а потом потупив взор. — Ты очень проницателен, Витгерн, или я сама не владею больше собой, и у меня все написано на лице, — она помолчала немного, не решаясь пускаться в дальнейшие объяснения. — Не знаю, поймешь ли ты меня.
— О, я прекрасно понимаю безответную любовь и любовь, которая не имеет будущего! — Витгерн взял ее руку и долго держал в своей. — Я понимаю это лучше, чем кто-нибудь из присутствующих.
Ауриана неожиданно ощутила свое одиночество в этом мире, где не было ни уюта, ни покоя. Она знала также, что то же самое чувство преследует и Витгерна, и обеими руками сжала его голову, чувствуя биение его пульса.
— Любовь очень своевольна, ее нельзя держать в узде, взаперти, ею нельзя помыкать — она ведет нас за собою, куда хочет, не зная препятствий и заводя нас подчас в опасные ловушки. Ты согласен со мной? Во всяком случае я надеюсь, что моя тайна останется между нами.
— Конечно. Но это очень опасно, Ауриана. Только это и беспокоит меня. Особенно сейчас. Когда Гейзар узнает, что ты вернулась и что мы все вновь собрались в сильную дружину, как при Бальдемаре, он объявит тебе войну. Представляешь, как его обрадует весть о твоей любви к иноземцу, о твоей готовности разделить с ним ложе. Мало того, он заранее обвинит тебя в том, что ты уже вступила в любовную связь с чужеземцем.
Ауриана поняла, что Витгерн недалек от истины, но все же всей истины он не знал.
На следующий день Ауриана поскакала в свой лагерь за Децием, которого намеревалась привести в усадьбу.
— Это означает, что все пойдет так, как прежде? — спросил Деций, когда они скакали галопом по лугу, цветущему душистыми розоватыми цветами майорана. — И ты полагаешь, что я смогу вновь продолжить свое жалкое существование в хижине со ставшими мне дорогими дырами в потолке, не опасаясь, что твои соплеменники сдерут с меня шкуру на барабан?
— Нет, тебя ожидает более счастливое будущее, — прокричала Ауриана, захлебываясь бьющим в лицо ветром. — Зигвульф настаивает, чтобы тебя освободили! У нас рабов освобождают очень редко!
— «Освободили»! Какой сладкой музыкой прозвучало бы для меня это слово два года назад! «Деций, ты свободен, но только не пытайся вернуться в знакомый тебе мир».
— Знакомый мир?
— В ту часть мира, где существуют книги и бани, форумы и настоящие дороги, настоящая сытная еда и душная жара южного климата. Скажи Зигвульфу, что я ему благодарен, но что моя свобода, пожалуй, не внесет никаких изменений в мою жизнь.
— Это потому, что мы варвары.
— Я этого не говорил.
— Глупец, я отлично слышу твои мысли.
Деций, как всегда, оставался глух к ее гневу, насмешливо ухмыляясь, будто над капризами ребенка, которые не стоит брать в расчет. Ауриана подстегнула Беринхарда, и тот вырвался вперед, оставив позади лошадь Деция. Ауриану изумляла скорость ее низкорослого жеребца. Казалось, в округе нет ни одного скакуна, которого Беринхард не мог бы догнать и перегнать. Но вскоре гнев Аурианы потух, и она решила, что Деций достаточно долго дышал пылью, вздымаемой копытами ее жеребца. Она попридержала коня и снова поехал рядом со своим другом.
Неожиданно Деций поменял тему разговора, переведя его на их близкие отношения.