— Скоро нам будет очень трудно… делить общее ложе. Эта потеря значит для меня больше, чем какие-то мифические выгоды от моей сомнительной свободы.
— Мы найдем выход из этого положения. Давай не будем сейчас говорить на эту тему, — произнесла Ауриана и, немного помолчав, продолжала. — Казалось бы, последние события должны были принести мне радость, но это далеко не так. Вроде бы все хорошо устроилось: я дома, Гундобад посрамлен, мать любит меня… Однако я не могу не чувствовать, что дым моего очага отравлен, а мед безвкусен или горчит. Проклятие еще не снято с нашего дома. И то испытание, которое мне предстоит, будет очень сложно преодолеть. Я даже не знаю местонахождение Одберта. Он трус, и не явится на мой вызов сам. Что же мне делать? С чего начать?
— Думаю, тебе следует забыть об этом до поры до времени и постараться не думать ни о чем подобном.
— Какой вздор! Я не могу этого. Я думаю о мести каждый день. Неужели ты мог бы забыть о мщении, если бы перед твоими глазами постоянно стояла картина смерти отца?
— Я ничего не могу ответить на этот вопрос, меня с отцом не связывали близкие отношения. Что же касается тебя, то я отчетливо вижу многие опасности, подстерегающие твой народ. Каждый раз, когда ваши воины переплывают реку, чтобы грабить и убивать на том берегу, они тем самым приближают день, когда разразится ужасная по своим последствиям война с Римом, настоящая война, а не те стычки, которые ты знала до сих пор. Я говорил тебе об этом много раз — ты представления не имеешь, что такое настоящая война!
Ауриана немедленно послала гонца на север к королю херусков, так как, по ее сведениям, Одберт находился на службе у этого короля. Теперь она была по крайней мере уверена, что ее враг получил вызов; гонец по возвращении сообщил, что Одберт выслушал ее послание в покоях короля Хариомера. Но как и опасалась Ауриана, ответом Одберта было молчание.
Ауриана увидела своего врага только поздней осенью следующего года.
В конце года проходили ежегодные священные конские скачки на землях, расположенных между территориями, где жили хатты и херуски. Эти торжества отмечались всеми германскими племенами, поскольку сам ритуал имел своей целью дать энергию земле, чтобы она накопила достаточно сил для своего последующего возрождения после зимней спячки, подобной смерти. В этом году награда была особенно большой — победитель в скачках получал столько железного оружия, сколько необходимо было для того, чтобы вооружить целую королевскую свиту. Так случилось, что один галльский торговец выудил из реки пятнадцать повозок, нагруженных местными копьями и мечами, которые были брошены в реку как жертвоприношение богу Водану. Затем этот ушлый купец продал найденное им оружие королю Хариомеру. Когда же Хариомер узнал, что это оружие самым святотатственным образом было украдено у могущественного грозного бога, он отказался от права владения им и отдал это оружие в качестве награды победителю скачек, надеясь, что Водан смилостивится и пощадит его жизнь.
Ауриана знала, что ее народ крайне нуждается в этом оружии — в южных пределах хаттских земель римляне начали совершать систематические набеги, целью которых было разоружить все деревни, отобрать оружие у каждого хаттского воина. Римляне хорошо знали, что производство оружия было крайне затруднено, изготовление его шло очень медленно и потому, чтобы люди могли вновь вооружиться, им потребуется очень много времени. Поскольку Ауриана считала, что у Беринхарда есть отличные шансы одержать победу, завоевав награду, — во всех состязаниях, проводившихся в деревне, он неизменно одерживал верх над самыми быстрыми лошадьми Римской конницы, захваченными хаттами в качестве военного трофея, — она предприняла девятидневное путешествие на север, чтобы стать участницей состязаний.
И вот уже Ауриана сидела на своем готовом в любую секунду сорваться с места жеребце, ожидая вместе с другими пятьюдесятью девятью всадниками того мгновения, когда упадет стартовая веревка и начнется скачка. На всей равнине вдоль первой беговой дорожки раскинулись многочисленные шатры и навесы зрителей, мужчин и женщин разных германских племен, приехавших сюда на праздник. Здесь же находились торговцы лошадьми, совершая выгодные сделки, и купцы, торговавшие всякой всячиной: глиняными горшками, янтарными украшениями, дорогой стеклянной посудой, окороками, тканями разных цветов и оттенков. Перед участниками соревнований выстроились в ряд тринадцать жриц и жрецов, одетых в выкрашенные охрой шкуры, с лошадиными черепами вместо головных уборов. Они монотонными голосами нараспев читали заклинания, обращенные к Эрде, богине тайных глубинных сил земли, которая была праматерью Фрии, ее первобытным прообразом. Среди всадников, участников скачек, Ауриана заметила коричневато-красные туники своих врагов, гермундуров, а также обожженные солнцем лица поджарых жилистых тенктеров, которых учили держаться в седле и скакать верхом с раннего детства, сажая на коня ребенка, еще не умеющего ходить. Здесь же были высокие статные всадники из племени бруктеров, родного народа ее матери. Кроме того Ауриана заметила здесь же три мускулистых девицы отталкивающего вида из племени колдунов и волшебниц, обитавшего у Янтарного Озера, это были так называемые ситоны или Народ Королевы, потому что их вождем всегда выбиралась женщина. Рядом с Аурианой восседали на высоких римских кавалерийских скакунах два лохматых молодых херуска, хохотавших во всю глотку над шуточками друг друга и одновременно бросавших на нее игривые похотливые взгляды.