Задумавшись над этим, он не заметил, как разговор перешел от легких тем к воспоминаниям о прошлом. Точнее, Виолетта вспоминала, а Мерд изо всех сил делал вид, что знает, о чем речь: кивал, улыбался в нужных местах и старался не показывать, что это вовсе не его история. Впрочем, для нее он был именно тем мужем, которого она помнила, и этого хватало.
Когда подали десерт, Мерд ощутил внутри что-то новое — странное, волнующее, сбивающее с толку. Казалось, просыпалась та часть его натуры, о существовании которой он даже не подозревал. Словно в его сознании распахнулась дверь, впуская поток неуправляемых — и преимущественно нечестивых — мыслей. Его взгляд потяжелел и стал более цепким. Мерд заерзал в кресле, пытаясь осмыслить внезапно нахлынувшие образы. Когда он встретился глазами с Виолеттой, та мгновенно уловила перемену, и ее губы скривились в игривой понимающей улыбке.
— Ты смотришь на меня так, будто собираешься что-то предложить. Что-то, что предполагает уединение.
Мерд на мгновение замешкался, не зная, как правильно отреагировать. Черти не знали отношений и даже не имели пола, а Ад уж точно не располагал к интимной близости. Из-за этого он был ошеломлен, и оставалось только гадать, какие желания были приемлемыми, а какие лучше было оставить в подземном мире. Но тело требовало действий, а потому он отбросил неуверенность и предложил:
— Например, мотель?
Виолетту явно повеселила эта прямота, но она отнеслась с пониманием. Его предложение было практичным: уединиться дома было проблематично.
— Умно, — ответила она, подмигнув. — Давно пора было так сделать.
— Лучше поздно, чем никогда, верно?
— Разумеется.
Вскоре они покинули ресторан и, держась за руки, в ночной тиши направились к машине. Поездка до мотеля оказалась недолгой, и как только они прибыли, Мерд быстро постиг, чем именно занимаются смертные, когда страстям дают волю. Для него это был новый опыт, — одновременно увлекательный и насыщенный, — и к концу вечера он уже гораздо лучше понимал, почему люди были так увлечены подобными шалостями.
Виолетта, совершенно довольная, прильнула к нему с мечтательным видом.
— Это... было потрясающе. Чаще бы так.
Мерд, переполненный эйфорией, чувствовал себя словно на седьмом небе. Он бы с удовольствием продолжал всю ночь напролет, но все же решил не давать волю юношескому энтузиазму — тело Данила явно требовало отдыха.
— О, несомненно... обязательно повторим, — согласился он, хотя в голосе уже чувствовалась медленно подкрадывающаяся усталость
По дороге домой царила приятная тишина — оба наслаждались послевкусием неожиданного приключения. Когда они вернулись, дома уже было темно, девочки давно легли спать. Виолетта быстро переоделась в пижаму и забралась в постель рядом с мужем, уютно устроившись под боком.
— Сегодня был идеальный день, — прошептала она. — Можно так будет всегда?
Мерд, неожиданно для себя почувствовав некую привязанность, прошептал в ответ с непривычной для него горячностью:
— Обещаю, так и будет.
Впервые за всю свою длинную и запутанную жизнь он чувствовал странную уверенность в этих словах.
Вскоре оба сомкнули веки. В эту ночь Мерд увидел свой первый сон, и поначалу это был довольно странный опыт. Его разум был словно заперт внутри головы Данила, как посторонний зритель, пассивно наблюдающий за возникающими образами. Но он быстро освоился и понял, что все происходит не на самом деле, а зная это, мог направлять поток сознания в нужное русло. Это открывало множество волнующих возможностей.
Как часто бывает, сон основывался на событиях минувшего дня. Мерд гулял с Виолеттой по залитому солнцем парку, щебеча какие-то совершенно неважные глупости. На ней было короткое платье с глубоким вырезом, соблазнительно облегавшее приятные глазу формы. И то ли дело было в чертовски смелом наряде, то ли в чертовски грязных мыслях самого Мерда, но в какой-то момент он почувствовал поистине непреодолимое влечение. Как ненасытный подросток, он хотел всего и сразу. Общая механика процесса была уже знакома, и теперь ему не терпелось изучить все его грани, вплоть до самых темных фантазий, без оглядки на общепринятую мораль, надоедливую усталость и скучные отговорки. В конце концов, все происходило у него в голове, так почему было не узнать, насколько глубока кроличья нора?