Жукс, судя по всему, ничего не чувствовал, но все же повернул голову и принюхался. Вскоре его лицо изменилось, словно озаренное ужасной догадкой.
— Не может быть! Это что же… смертный дух?
— Дошло наконец.
Глаза помощника округлились, и он быстро обернулся к рабочим.
— Вы слышали, что сказал босс! Заблокируйте туннель! Все знают правила — никаких контактов с живыми.
Когда все было в спешке улажено, подошел бригадир следующей смены. Жукс тут же объяснил ему сложившуюся ситуацию, а затем обернулся к Данилу.
— Пойдем, босс. У нас еще куча дел.
Тот вздохнул и двинулся следом, размышляя о том, во что он все-таки вляпался.
Они прошли по проходу, который, казалось, тянулся бесконечно. Лязг кирок и скрежет металла о камень постепенно стихли, поглощенные странным низким гулом, который становился все громче. С каждым шагом тьма расступалась, сменяясь тревожным красноватым свечением. Странный обволакивающий свет пульсировал, словно живой, отбрасывая призрачные пляшущие тени. Несмотря на мрачную обстановку, Жукс оставался на удивление жизнерадостным и, нещадно фальшивя, насвистывал некую мелодию, словно шел не с одной работы на другую, а на праздник.
Вскоре они оказались в огромной пустой пещере, настолько обширной, что ее границы, как и уходящий высоко вверх потолок, терялись во тьме. Земля спускалась террасами к гигантской огненной пропасти, который ревела, словно дикий зверь. Беспокойные языки пламени освещали окружающий ландшафт, очерчивая силуэты чертей, занятых нескончаемой работой.
Жукс едва удостоил этот вид вниманием, тогда как Данил невольно покрылся холодным потом. Так вот он какой, настоящий Ад.
По мере того как они продвигались вглубь, местность стала меняться, уступая место совершенному хаосу. Ровная бесплодная земля сменилась странными ямами, беспорядочно разбросанными среди узких извилистых тропок. Каждая такая яма была обширной и глубокой и больше походила на рукотворную камеру, чем на природное образование. В некоторых томилась одна единственная душа под бдительным присмотром одинокого надзирателя, тогда как в других теснились сотни, приговоренные к коллективной агонии. Устройство пыточных отличалось не менее разительно: в одних стояли старые добрые котлы, жуткие до мурашек, в других же находились странные конструкции, назначение которых сложно было понять с первого взгляда. И все вокруг сплеталось в сплошное лоскутное одеяло боли и страданий.
В открывшейся перед ним картине Данил не видел ни логики, ни смысла. Казалось, сваленные в кучу смертные грехи смешались в нелепом месиве, которое выглядело совершенно неуместным. Разве Ад не должен быть более... организованным в своей жестокости? Данил всегда представлял себе нечто куда более стройное, а не эту безумную смесь инфернальной активности и абсурдной неэффективности.
Пока он шагал с озадаченным лицом, рядом раздался голос, вернувший его к реальности.
— Эх, вот были же времена, — задумчиво произнес Жукс, оглядываясь по сторонам указывая на группу надсмотрщиков у одной из ям. — Когда мы работали здесь, в отделе физических мучений. Чистое наслаждение! Все, что нужно было делать — это покрикивать время от времени да махать вилами, чтобы души не пытались выбраться из котлов. Проще простого.
Данил обернулся к нему, сжав губы и стиснув челюсти, но ничего не сказал, слишком сосредоточенный на том, чтобы не споткнуться на неровной земле. Перспектива проводить дни, заталкивая измученных бедняг обратно в кипящее масло, не казалась ему работой мечты, но Жукс, похоже, был охвачен неподдельной ностальгией.
— Жаль, конечно, — продолжил он со тоскливым вздохом. — Никогда не хотел заниматься психологическими пытками, но меня, как всегда, никто не спрашивал. Если бы не ротация, было бы совсем скучно, не так ли?
Разумеется, Данил понятия не имел, о чем идет речь. Дело же было в том, что многие души, как и следовало ожидать, были осуждены далеко не за один смертный грех. Соответственно, они подлежали пыткам сразу в нескольких ямах. А поскольку даже в Аду было невозможно находиться везде одновременно, душ регулярно переводили с места на место, подбрасывая надсмотрщикам на потеху новые игрушки.