Чтобы скрыть свое неведение, Данил просто кивнул и пошел дальше, стараясь лишний раз не глазеть по сторонам и не выдавать эмоций. Но все же его внимание привлекла одна из ям неподалеку, и увиденное заставило на миг невольно отшатнуться. В камере внизу тянулось нечто вроде ряда гигантских колес для хомяков. Внутри безостановочно бежали души — изможденные, несчастные существа. Они двигались в неистовом темпе, словно от этого зависело само их существование. Снаружи каждого колеса топорщились лопасти, которые сцеплялись с лопастями соседних колес, соединяя их в единое целое. Стоило кому-то замедлиться или остановиться, как инерция движения мгновенно сбивала с ног, а остальным приходилось бежать еще быстрее, чтобы поддерживать заданный ритм.
По бокам были установлены экраны, на которых вспыхивали мотивирующие лозунги: «Встань и беги!» или «Бери и делай!». Они ярко сияли, словно в каком-то извращенном корпоративном спортзале, дизайнер которого слишком проникся тренингами по мотивации. Рядом прогуливались черти с вилами в руках, готовые проткнуть любого, кто надумает прохлаждаться.
— Лень, — протянул Жукс, снова предаваясь сладким воспоминаниям. — Мои любимцы. При жизни они избегали работы как могли, а теперь не знают покоя.
Данил изобразил слабую ухмылку, хотя поводов для веселья не было. Глядя на эти бедные души, он твердо пообещал себе вернуться в спортзал. И даже если в будущем ему было не суждено избежать адских пыток, он по крайней мере мог прибыть сюда в надлежащей физической форме.
— А ведь это была твоя идея добавить лопасти снаружи! — продолжил Жукс. — Когда-то ты был великим.
Это замечание пронзило сознание Данила, как осиновый кол, вогнанный вампиру в грудь. И ужаснуло его не то, что Мерд Гадкинс оказался злым гением. А то, что сам он как инженер неизбежно пришел бы к тому же решению. Ничего личного, просто эффективность.
Они продолжили путь, петляя по узким тропам. Вскоре ландшафт слегка изменился — судя по всему, началась упомянутая зона психологических пыток, где Мерд и Жукс работали в настоящее время. Здесь все носило отпечаток куда более… творческой руки. Ближайшая яма выглядела совершенно сюрреалистично. Внутри было оборудовано нечто вроде кухни со стальными столами и сверкающими кухонными плитами. Души в грязных передниках изо всех сил пытались готовить еду, нарезая овощи и с безумной энергией помешивая содержимое кастрюль. Однако все шло наперекосяк — ингредиенты постоянно менялись: морковь вдруг превращалась в острый перец, а щепотка соли в самый неподходящий момент оказывалась содой. И конечный продукт был неизменно плачевным, несмотря на любые старания.
— Здесь я бы тоже не отказался работать, — вздохнул Жукс. — С обжорами. Никто не умеет портить еду лучше меня.
В этом Данил был не менее хорош. Возьмись он раздавать здешним сидельцам ценные советы, градус их разочарования вырос бы на порядок. Впрочем, любая помощь была бы лишней: черти-надсмотрщики в идеально чистых передниках шеф-поваров и без того никому не давали передышки, выкрикивая оскорбления за каждую ошибку. Один из них подхватил тарелку, понюхал ее с преувеличенным отвращением, а затем отбросил в сторону:
— И это ты называешь едой?! Да на такое бы и муха не присела!
Другой повернулся к своим подопечным и елейным голосом проговорил:
— А теперь съешьте все, что вы приготовили. До последней крошки. Иначе я разозлюсь, а вы бы этого не хотели, правда?
Глядя на это, поначалу Данилу даже захотелось сесть на вечную диету — казалось, считать калории и правильно питаться было не так уж сложно. Но затем он быстро осознал, что не испытывает к беднягам сочувствия. Происходящее вокруг скорее забавляло, чем ужасало его — нужно было лишь отойти от первоначального шока. В конце концов, он ведь хотел сменить обстановку и испытать новые ощущения, а их он получал в избытке.
Что же до тех, кого здесь мучили, то их было поздно жалеть — если говорить цинично, но справедливо. Более того, самому Данилу вскоре предстояло сменить одного из надсмотрщиков и на время стать мучителем. И было бы неплохо делать это с лицом закоренелого садиста, дав волю своим самым темным наклонностям, вместо того чтобы неуместным состраданием привлекать нездоровое внимание. Свыкнувшись с этими мыслями, Данил подсознательно расправил плечи и зашагал более твердо и уверенно.