Следующая яма была еще более суматошной и не менее жестокой. Она была устроена как торговый центр — вечный кошмар потребления. Души носились с тележками, пытаясь схватить с полок хоть что-то, но всякий раз товар оказывался либо сломанным, либо гнилым, а если удавалось случайно урвать стоящую вещь, кто-то всегда умудрялся незаметно умыкнуть ее. Дальние полки всегда казались переполненными, но стоило лишь приблизиться, как их немыслимым образом успевал опустошить кто-то другой. Тех же, кто добирался до кассы, ожидало новое разочарование: в кошельках (если они не исчезли к тому моменту) не оказывалось ни гроша, и оставалось лишь раскладывать все обратно, сгорая со стыда под презрительными взглядами окружающих.
— А вот и жадность, — заметил Жукс, глядя на происходящее со смешанным чувством отвращения и удовольствия. — А значит, я на месте.
Он шагнул вперед и занял место одного из надсмотрщиков. Тот с явным облегчением расслабил плечи и пробормотал:
— Ну наконец-то. Развлекайся.
Черт поспешно удалился, а Данил же, слегка повеселевший, задержался на миг, глядя на души, которые все так же судорожно пытались заполучить недостижимые товары. Жадность никогда не была его грехом, но оставляла широкое поле для размышлений — сугубо рационализаторского свойства. У него было несколько идей насчет того, как оборудовать гораздо более драматичный аттракцион, однако его мнения никто не спрашивал. По крайней мере пока.
Жукс расценил задумчивое состояние Данила как очередной приступ забывчивости и с шутливым видом указал куда-то вдаль. Легким кивком попрощавшись с напарником, Данил отправился в заданном направлении и продолжил свою увлекательную прогулку. В ближайших ямах по сути повторялось уже увиденное, и каждая новая итерация вызывала все меньше эмоций. Странно, но Ад каким-то образом умудрялся делать даже самое чудовищное... рутинным.
И все же вскоре впереди показалось нечто примечательное. Вместо привычных сцен бесконечного труда или унижений перед Данилом предстало нечто, напоминающее извращенную игровую телепередачу. Здесь души сидели в жестких, неудобных креслах, не отрывая глаз от огромных голографических экранов, на которых мелькали изображения их прежних соседей, коллег, знакомых — всех, кто при жизни казался успешным и довольным. У них было все: шикарные машины, огромные дома, идеальные жизни. И в добавок к этому люди на экранах получали призы, неизменно оказываясь победителями в бесконечных лотереях.
Надсмотрщики, одетые в кричащие люрексовые костюмы, играли роль ведущих, возвещая полными притворного восторга голосами что-то вроде:
— А вот и Рейчел из квартиры 38. Вы только посмотрите! Она выиграла пожизненный запас всего, что только можно пожелать!
Данил поморщился, наблюдая затем, как один из мучеников стонал, схватившись за голову, пока его голографический сосед принимал предложение о работе, которое делают раз в жизни. Зависть всегда была слабостью Данила, хотя он никогда не считал себя ее рабом. Не задерживаясь, он отвернулся и продолжил идти, ускоряя шаг, пытаясь отделаться от неприятных мыслей.
Отойдя от этой ямы, он тут же оказался перед следующей. Вдоль стен здесь выстроились огромные зеркала. Перед ними стояли самые несимпатичные души, какие только можно было вообразить: обрюзгшие, с заплывшими глазами, крючковатыми носами и жидкими волосенками, отражаясь в виде еще более карикатурных версий самих себя. Забыв обо всем на свете, они позировали и любовались собой, в то время как отражения осыпали их лестью. Вот только комплименты становились все более странными и бессмысленными.
— Ух ты, какие у тебя великолепные... мочки ушей! Лучше не сыщешь во всей Геенне! А эта родинка на подбородке? Просто загляденье!
Данил едва сдержал смех, наблюдая, как зеркала выпячивают каждый недостаток, каждый изъян, словно увеличивая их стократно под беспощадной лупой. Но каждый раз, когда кто-то хотел было отвести взгляд, успокаивающий шепот снова вовлекал их в цикл самолюбования.
— Вы просто обязаны примерить нашу новую коллекцию одежды, — предложил один из надсмотрщиков особо горделивой моднице, протягивая шевелящийся, склизкий шарф из живых дождевых червей — Это настоящий хит в этом сезоне.
Несмотря на явное первоначальное отвращение, услышав эти слова, та кивнула в знак согласия. Она явно предпочла бы, чтобы дьявол носил «Prada», но в Преисподней было свое понимание стиля.