— Даже вернувшись домой, душой он навеки останется в Аду. Лучшего способа обезопасить Рай от опасного смутьяна и не придумаешь. Браво.
— Ну, что тут сказать? Чего только не сделаешь ради Света.
Белль рассмеялась, но ее смех был сухим и безрадостным.
— Ты делаешь это не ради Света, а для сохранения существующего порядка. Отчасти я тебя понимаю: все места в Раю давно пригреты, роли распределены, разногласия улажены. Зачем раскачивать лодку, если все прекрасно? И все же кое-что ты упустил.
Раэль приподнял бровь и спросил шутливо, но с некоторой опаской:
— Правда? Просвети же меня.
— Во-первых, поздравляю — ты только что подарил Аду второго Люцифера. Как будто одного было мало. А ведь ты отлично знаешь: чтобы сеять хаос, совсем уж большой потенциал не нужен, достаточно и шестисот шестидесяти шести. А этот Данил превосходит все ожидания. Ты даешь нам оружие, Раэль. И когда наступит Конец Света, он может стать нашим величайшим преимуществом в борьбе против Небес.
— Может, но не станет, — иронично парировал Раэль. — Ад не выдержит двух Люциферов, Белль. Это не оружие, а бомба замедленного действия.
Улыбка Белль медленно становилась все более коварной, а в глазах сверкали недобрые огоньки.
— Все верно. И это подводит нас ко второму моменту, который ты упустил. Нам не нужен второй Люцифер. У нас, знаешь ли, все тоже давно устоялось и устаканилось. Случаются мимолетные интриги, чтобы не терять форму, но в целом все спокойно. И менять это я не хочу. Более того — отец не захочет.
Раэль равнодушно пожал плечами.
— Уже слишком поздно, Белль. Маховик уже запущен. Теперь его не остановить.
— Так уж не остановить? Это мы еще посмотрим.
С мягким хлопком она исчезла, оставив после себя лишь легкий запах серы. Раэль моргнул, ошеломленный ее внезапным уходом, и его маска спокойствия на мгновение дрогнула. Он был уверен, что безупречно играл свою партию — до настоящего момента. Но что задумала Белль?
Танец душ
Проход бесконечно тянулся в темноту и исчезал в густых, неподатливых тенях. Откуда-то издалека доносился приглушенный гул машин, едва слышным ритмом нарушая глубокую, давящую тишину. Лампы, развешанные с неравными промежутками, отбрасывали на каменные стены слабый, нерешительный свет, рисуя зыбкие химерные силуэты и создавая иллюзию движения за пределами видимости.
В самом центре этого мрака стояли двое: Данил, сцепив руки за спиной, и Мерд, медленно и отрешенно теребя краешек куртки. Воздух между ними, казалось, загустел и застыл, и сами камни затаили дыхание в ожидании.
Прочистив горло, Данил сделал небольшой шаг вперед, стараясь казаться безразличным, но глаза выдавали его.
— Ну, как тебе твоя… семейная идиллия? Уже привык к семейным ужинам и разбросанным на полу носкам?
Лицо Мерда просветлело, хотя его улыбка была чуть настороженной.
— Все было лучше, чем я представлял. Никогда не думал, что полюблю работу по дому и эти… как их там называют? Родительские собрания? — Он тихо рассмеялся, словно удивляясь собственным словам. — Виолетта, девочки — раньше я не знал ничего подобного. Они дарят мне тепло. И кажется, я нашел к ним подход.
Данил лишь рассеяно кивнул. На миг в его душу закралась зависть, слабая, но отчетливая. Но образ Мерда в кругу семьи, ведущего ту жизнь, которую Данил когда-то называл своей, задел его куда меньше, чем можно было подумать. Оглядываясь на прошедшие две недели, можно было с уверенностью признать, что холостяцкий отпуск удался на славу. Жалеть можно было лишь о том, что он подошел к концу.
— Вот и хорошо, — проговорил он, сделав небольшую паузу. — Они заслуживают такой… заботы. Им нужен тот, кто действительно сможет быть рядом.
Мерд посчитал легкое напряжение в голосе Данила тревожным знаком и торопливо поднял руку в знак возражения.
— Эй, никто не говорит о том, чтобы заменить тебя. Это же не соревнование или что-то вроде того. Я просто стараюсь делать все правильно.
Тот кивнул в знак признательности, но в подобных заверениях не было нужды. На мгновение повисла комфортная тишина, и за ней скрывалась правда, уже понятная обоим. Вопрос был лишь в том, кто первым произнесет ее вслух. Наконец, Данил позволил себе легкую улыбку и заговорил: