— А тебе-то что за дело до моей души? — скептически взглянул на нее Данил.
— Вот именно, — Раэль сделал мягкий жест, словно прерывая дальнейшие пререкания. — Я ведь говорил, что бессмысленно пытаться переубедить его. Я бы предпочел, чтобы он выбрал правильный путь, а не легкий, но так бывает редко. Поэтому давайте просто закроем портал и поговорим о том, как сохранять порядок в дальнейшем.
— Согласен, — твердо ответил Данил. — Покончим с этим.
Но Белль была не из тех, кто сдается так просто.
— А как же твоя семья? — пустила она в ход следующий аргумент. — Твои дочери? Ты готов больше никогда их не увидеть?
Вместо него сдержанно ответил Раэль, словно констатируя очевидный факт.
— Он их никогда по-настоящему и не видел, Белль. Да, он был с ними, но никогда не был рядом. Правда в том, что Даниил давно попрощался с семьей. Некоторые просто не созданы для нее. Разве не поэтому ему так комфортно в Аду?
Странно, но глубоко внутри Данил чувствовал, что Раэль был прав. Он был плохим мужем и еще худшим отцом. Пора было признать это.
У Белль лопнуло терпение.
— И все? Ты просто сдашься? Ты правда думаешь, что тебе незачем возвращаться? Ни друзей, ни увлечений, ни… собаки, которая ждала бы тебя? Черт возьми, Даня, все не может быть настолько плохо, чтобы заживо себя хоронить! Подумай как следует — если позже ты пожалеешь, пути назад не будет.
Раэль устало вздохнул.
— Не слушай ее. Ни ангелы, ни демоны не могут достучаться до того, кто сам не хочет, чтобы до него достучались. Если ее слова не находят в тебе отклика, ты можешь прогнать ее одной мыслью. Просто пожелай — и докучливая демоница исчезнет.
Данил сомневался, что такую грозную особу можно было изгнать простым щелчком пальцев. Правда же, как и сказал Раэль, была простой. Думая о взаимодействии с потусторонними силами, все мы обычно представляем, как они тихо нашептывают каждый свое. На самом деле к голосу зла восприимчивы лишь те, кто носит зло в себе, даже если это мимолетная вспышка ярости. Демону нужно улучить момент, чтобы быть услышанным, в противном случае он бессилен.
Не слишком веря в успех, Данил повернулся к Белль, и та, к его огромному удивлению, действительно растворилась с мягким хлопком.
— Я же говорил, — с ноткой триумфа в голосе заметил Раэль.
Данил бросил на него взгляд.
— Может, начнем?
Выражение лица Раэля стало сугубо деловым.
— Разумеется. Прежде всего, верните мне амулет. Затем вы должны принести клятву, и каждый из вас пойдет своим путем. А я позабочусь о портале.
Данил и Мерд в унисон подняли руки. Их слова, совершенно искренние, эхом отдавались в тоннеле, наполняя его магической силой.
Ангел одобрительно кивнул. Затем Данил, как и было оговорено, начал спуск в Ад, а Мерд зашагал к поверхности. Пробормотав молитву, Раэль собрал все свои силы и произнес заклинание, чтобы закрыть портал. Проход исчез, будто его никогда и не было, оставив вместо себя только крепкую каменную плиту.
Завершив дело, Раэль почувствовал зов: кто-то на Небесах требовал его присутствия. Прежде чем уйти, он осмотрелся вокруг и убедился, что поблизости никого нет. Удовлетворенный, он вызвал контролируемый обвал, погребая тоннель и стирая все следы произошедшего, и растворился. Теперь он знал, что, по крайней мере, на какое-то время равновесие было восстановлено.
Тем временем Данил с нескрываемым облегчением брел по знакомому тоннелю. Гнетущий воздух не душил, а скорее обнимал его. Каждый шаг отдавался низким, успокаивающим гулом, вселяя уверенность в том, что он выбрал правильный путь.
И все же что-то было не так. По полу скользнул легкий ветер, словно дуновение незримого дыхания. С каждым шагом земля под ногами начала подрагивать, сперва едва заметно, а затем все сильнее, как будто в каменных недрах просыпалась некая чудовищная сила. По стенам поползли трещины, с потолка посыпались мелкие камни, наполняя воздух пылью и звуком разлетающихся осколков.
Данил замер с бешено бьющимся сердцем. И тут на него обрушилась волна жара, будто его резко окатили раскаленным железом.
— Я что... умер? — едва слышно прошептал он.
В темноте впереди вспыхнули два огромных алых глаза, прожигая воздух огненным сиянием.
— Нет, господин Рожицкий, — раздался голос, глубокий и неумолимый, припечатывая Данила тяжестью каждого слова. — Вы весьма живы. И именно в этом заключается проблема. Живым здесь не место.