В завершение Хранитель протянул папку Раэлю. Тот мельком взглянул на нее, но не счел нужным знакомиться с доказательствами.
— Все, что я делал, — с высоко поднятой головой ответил ангел, излучая холодную уверенность, — было сделано во славу Света.
— То есть ты не отрицаешь свою вину?
— Не отрицаю. Но мои действия были оправданны и необходимы. Я защищал Небеса от того, кто может уничтожить все, что нам дорого.
На губах Хранителя мелькнула едва заметная усмешка.
— С каких это пор защита от Люцифера стала твоей обязанностью?
Раэль напрягся и повысил голос.
— Вы прекрасно понимаете, о ком я говорю.
Выражение лица Хранителя омрачилось, а в его взгляде мелькнуло сожаление.
— Если ты имеешь в виду Даниила Рожицкого, то боюсь, ты ошибаешься. Ты утверждал, что при оценке его возможностей произошла ошибка. К сожалению, ты оказался прав. На самом деле он обычный смертный, и мы, посовещавшись, решили присвоить ему ничем не примечательный двузначный рейтинг, которого он и заслуживает.
После такого изложения можно было подумать, будто речь шла об устранении банальной описки, только и всего. Но еще никто и никогда не корректировал присужденный душе потенциал — впрочем, раньше и причин для этого не было. Сейчас же, с оглядкой на бездействие Данила, архангелы решили списать его со счетов. По их мнению, даже в Аду его поведение было удручающе стандартным и не выходило за рамки того, что можно было ожидать от обычного человека, получи он власть и почувствуй безнаказанность. Поэтому особо квалифицированным большинством голосов было принято описанное выше решение, а Хранителю наказали принять все необходимые меры. Стоит сказать, что Хранитель был не согласен с вынесенным вердиктом, расценив его как посягательство на достоверность Сферы и, соответственно, на свой собственный авторитет. Однако его протесты были отклонены небесной бюрократией, которая давно искала повод ограничить его власть.
Однако Раэлю не было дела до божественных склок. Выслушав Хранителя, он изменился в лице и содрогнулся от шока.
— Это невозможно! Вы же говорили, что Сфера не допускает ошибок! Что ее алгоритмы чрезвычайно точны и никогда бы не…
— Как ее создатель я сам верил в это, — с едва заметной ноткой горечи проговорил Хранитель. — Но реальность неумолима: произошла ошибка невиданных масштабов, и нам еще только предстоит выяснить ее причины.
Он протянул обновленное досье. Раэль взял его, ошеломленно уставившись на число рядом с именем Данила — 99.
— Значит… все было напрасно? Все, что я сделал — было зря?
— Боюсь, что так.
Сочувствие в голосе Хранителя ничуть не смягчало суровость его слов. Осознание вины на миг припечатало Раэля к полу. Впрочем, он быстро нашел себе оправдание: так или иначе, он добился своего. Тот, кто представлял угрозу для Земли и Небес, оказался обычным человеком и поэтому был безвреден. Раэлю не было жаль своих сил, потраченных впустую. Куда лучше было гоняться за ложным врагом, чем проморгать врага вполне реального.
Предвосхищая неотвратимый приговор, ангел проговорил тихим, едва ли не покорным голосом:
— Тогда я принимаю любой вердикт, который вы сочтете необходимым. Лучше пусть меня развоплотят, чем жить с таким позором.
Хранитель окинул взглядом зал, встречаясь глазами с архангелами, в молчании выражавшими согласие.
— Суд не считает развоплощение уместным. Вместо этого ты пройдешь тот путь, который ты уготовил своему подопечному.
На лице Раэля мелькнуло выражение ужаса, когда он осознал, что это значит.
— Нет! — начал он, но Хранитель, звонко щелкнув пальцами, обрубил его крик.
Жгучая сила пронзила Раэля, вырвав его дух из ангельского тела, и в следующее мгновение он обнаружил себя в смрадных глубинах, заключенным в теле Мерда Гадкинса, чьей жизнью он так жестоко распорядился.
Мрачное осознание обрушилось на него: теперь он навсегда стал рабом Преисподней, ничем не отличаясь от осужденных смертных душ. Затем в нем шевельнулся холодок раскаяния: возомнив себя высшим арбитром, он осмелился решать судьбу Небес, Земли и Ада — и поплатился за это.
Когда судьба Раэля была решена, архангелы обратили внимание на душу Мерда, которая теперь осталась без тела. Для нее нужно было найти новое пристанище, соответствующее его заслугам и поступкам. После тщательных размышлений суд, действуя не только из милосердия, но и с изрядной долей юмора, нашел выход. Разумеется, Мерд не заслуживал ангельской формы — его поведение не было столь добродетельным. Однако ему предложили место, полное простых радостей и относительной свободы.