— Нет, ничего. Хорошего дня.
— Спасибо. Береги себя.
На этом она повесила трубку, а Данил еще несколько секунд смотрел на телефон и размышлял: неужели ему удалось изобрести еще один способ убить беседу?
Далее он подумал, не позвонить ли дочерям, но быстро отказался от этой идеи. Для Евы любой звонок был таким же ужасом, как контрольная работа в понедельник утром, да и София была небольшой любительницей говорить. Вместо этого он отправил обеим сообщение, стараясь звучать непринужденно: «Привет, как дела?»
Ответ был сухим, как учебник по математике:
— Все ок. Работаю над школьным проектом.
Прямолинейно и исчерпывающее, без малейшего шанса на продолжение.
Но Ева превзошла даже это. Вместо ответа она прислала всего один смайлик — мультяшного монстра, вышибающего себе мозги из пистолета. Данил с прищуром уставился на крошечное кровавое изображение. Что она хотела этим сказать? Что ее жизнь настолько ужасна? Или на подростковом языке это означало всего лишь «Отстань, пока я не сделала с тобой то же самое»?
Он вздохнул, бросил телефон на стол и откинулся в кресле, издавшем протестующий скрип. Казалось, сама комната вокруг была метафорой его жизни: здесь было что угодно, кроме того, что действительно имело значение.
Позже в кабинет ворвались Марк и Адам с результатами анализов. Данил встретил их настороженным взглядом, пытаясь понять, с какими новостями они пришли: с хорошими, с плохими или с теми, после которых начинаешь жалеть, что не сказался больным.
— Ладно, выкладывайте, — обратился к обоим Данил, нервно пощипывая переносицу. — Что у вас?
— Прогноз скорее хороший, — начал Марк, протягивая стопку отчетов. — Но есть небольшая загвоздка. Акустические исследования зафиксировали какие-то странные шумы в глубине. Возможно, просто эхо или что-то в этом роде. Для старых шахт это вполне нормально.
Данил взял стопку документов и начал просматривать их. Данные были так же противоречивы и далеки от идеала, как прогноз погоды на следующий месяц. Но, в отличие от мрачной интерпретации Артура, они не столько кричали об опасности, сколько наводили на вопрос о том, что, черт возьми, здесь происходит.
Наткнувшись на цифры в одном из испытаний, Данил расширил глаза в изумлении:
— Но это же... Похоже, под шахтой есть пустота. Но откуда бы там взялась полость?! — медленно проговорил он, как будто сам не мог поверить в эти слова.
— Невозможно! — возразил Марк. — Бред какой-то. Шахта стоит здесь лет пятьдесят. Если бы здесь была полость, ее бы давно обнаружили.
— К тому же, с учетом структуры местной почвы, это нереально, — добавил Адам, покачав головой. — Скорее всего, это просто сбой в оборудовании.
Данил знал, что в их словах есть смысл, по крайней мере логический. Ему тоже хотелось в это верить — что угодно, лишь бы отбросить сбивающие с толку данные, которые, казалось, не поддавались объяснению.
— Скорее всего, просто сбой, — эхом отозвался Данил, обращаясь скорее к себе самому, чем к остальным.
— Тогда начинаем бурить? — спросил Марк, и его лицо просияло, как у ребенка, который только получил разрешение на эксперимент с пиротехникой.
— Да, — кивнул Данил. — Но следите за показаниями.
Он решил, что будет лучше лично следить за работой — в конце концов, это ведь он принял решение бурить. Поначалу все шло, как ожидалось. Машины включились, наполнив шахту знакомым гулом. Все выглядело нормально: несколько мелких заминок, но ничего необычного. Так было до тех пор, пока через несколько часов показания датчиков не начали прыгать, как сумасшедшие. Давление в бурильной колонне резко упало, а затем снова поднялось, как будто у оборудования случился нервный срыв.
— Видимо, еще одна аномалия, — пробормотал Данил, хотя убежденности в его голосе не было.
Надев каску, он направился к месту бурения. Машины гудели, но что-то было не так. Воздух, казалось, стал более вязким, а тени — слишком черными. Подойдя ближе, Данил услышал его — слабое, ритмичное постукивание, отдающееся эхом в скале, словно кто-то вежливо стучался с той стороны, ожидая, что ему откроют.
Он сделал паузу, пытаясь прислушаться за шумом оборудования. Стук был жутким, почти гипнотическим, но Данил лишь покачал головой. Это просто акустические аномалии, не более. Здесь, на глубине, они могли звучать как угодно. И все же стоило подстраховаться. Он повернулся, чтобы сказать оператору остановить бур, но было уже поздно.