— Жаль, что здесь все не так, как на поверхности, — вздохнул Скрипыш с легкой завистью. — Там можно использовать одну и ту же могилу снова и снова. Как только тело истлело, сразу же можно хоронить следующее на его месте, и не нужно расширять кладбище. В смертности есть своя прелесть, не находишь?
— Может быть, — равнодушно махнул рукой Хрустик. — Здесь так не бывает, что толку фантазировать? Души не разлагаются, вот и приходится копать.
— Хорошо хоть, наш начальник не такой мясник, как остальные, — продолжил Скрипыш, возвращаясь к своей фирменной лучезарной улыбке. — Слышал про другие бригады? Там вытягивают из работников все силы до последней капли.
— Думаю, нам бы тоже это не помешало, — мрачно заметил Хрустик. — Если не выполним план, нам конец. А если выполним… В общем, хороших вариантов нет. Знаешь ведь первое правило Бездны: «Умри ты сегодня, а я — завтра».
— Кто знает, когда настанет это «завтра»? — беззаботно парировал Скрипыш. — А если продолжишь в том же духе, мне понадобится не только перерыв, но и таблетки для желудка.
Диалог сошел на нет, оставив после себя лишь тяжесть невысказанных мыслей.
На небольшом отдалении от рядовых чертей замер их бригадир Мерд Гадкинс. Скрестив руки на груди, он выглядел как тот, кто предпочел бы быть где угодно, только не здесь. По правде говоря, его всегда тянуло подальше от этих мрачных коридоров. Вот и сейчас он думал о работе меньше всего. Все его мысли были прикованы к маленькому таинственному артефакту, который он надежно хранил в кармане. Эта вещица занимала каждую свободную секунду, словно назойливый зуд, который невозможно унять, сколько ни чеши.
Мерд был мастером работать так, чтобы его не замечали — ни слишком медленно, ни слишком быстро. В Аду лучше было не выделяться. Будешь срывать план — отправят в Геенну Огненную. Будешь слишком резвым — повысят норму на следующий месяц. Нет уж, Мерд предпочитал держаться в тени. И раньше это работало безотказно, но до нового месяца, который в Аду начинался с новолуния, оставались считанные дни — а его бригада, как справедливо отметил Скрипыш, серьезно отставала от графика. Поэтому, очнувшись от раздумий, Мерд взглянул на карманные часы и тяжело вздохнул.
— А ну, за работу, ленивые слизняки! — рявкнул он, стараясь звучать убедительно. — Перерыв давно закончился. Если не хотите рыть себе могилы, возвращайтесь к делу!
Черти переглянулись, словно говоря: «Опять начинается», — и вернулись к своим заданиям. Одни спешно запихивали в сумки недоеденные пайки, другие прятали их за камнями, понимая, что шанса закончить трапезу уже не будет. Их лица словно говорили — еще чуть-чуть, и горе-работники просто рассыплются в прах от усталости.
Прежде чем Мерд успел вновь погрузиться в сладкие мечты, из темноты возник высокий, нескладный черт с вечной улыбкой и неуемной жаждой деятельности — Жукс. Его глаза горели возбуждением, и, как всегда, у него было очередное предложение. Мерд тут же пожалел, что жив. Или мертв — как бы ни называлось его нынешнее состояние.
— Чего тебе? — рявкнул он, раздраженно приподнимая бровь.
Улыбка Жукса стала еще шире, а его энтузиазм был ощутим едва ли не физически.
— Я тут подумал, начальник!
Вся тяжесть бытия камнем легла Мерду на плечи. Худшие его кошмары всегда начиналась с этих самых слов.
— Мы могли бы сделать нашу работу немного эффективнее, — продолжил Жукс, совершенно не замечая раздражения. — Если чуть изменить угол копания, учесть эргономику и силы сопротивления, мы могли бы проходить каждый метр на два с лишним процента быстрее.
Он с гордостью протянул грязный лист. Он был настолько испещрен формулами и испачкан землей, что трудно было разобрать, где кончаются чернила и начинается грязь. Да и не важно — Мерд даже не собирался на это смотреть. Быстрым движением он разорвал бумагу и бросил клочки на пол.
— Убирайся с глаз моих, — прошипел он. — Я по горло сыт твоими гениальными идеями. Мы тут не за эффективностью гоняемся.
— Но начальник, — в глазах Жукса отразилось неподдельное недоумение, — если мы не выполним план, нас всех отправят в утиль.