В руке Ибараки, виднелся маленький свиток. Он будто бы возвращая его, снимал с себя ответственность. Затем, он махнул с крыши, и съехав по ней, сиганул в крону дерева, шелест которой, и укрыл его в ней.
Забрав свиток, и проводив Ибараки взглядом, Тайдаро обернулся назад. За его спиной, в окне башни, проглядывались полки, забитые такими же свитками, но большими. Там же, размещалась и голубятня. В ней сейчас суетились вороны, которых так любил разводить Чем.
Однако Тайдаро не спешит бежать за своим другом, будто бы ожидая чего-то. И в этом ожидании, слышать бы ему то, о чем говорят самураи.
***
— Сжечь их всех! — яростно вскомандовал Екира.
Он был одет в ярко красные одеяния. Они выделялись знатными украшениями. На шлеме, красовался блестящий полумесяц. Лицо, украшало шрам. Но ему, в свойственной манере, было плевать на все это. И на статус одежд, и на дворцовые приличия. Казалось его лицо, могло быть не отесанным, и не опрятным, даже перед самим императором. Единственное что беспокоило Екиру в этот момент, это то, почему набранные Ясуо воины, справляются хуже, чем все остальные.
Рядом с Екирой, стоял приславутый Ясуо. Его одежды, были просты, по сравнению с другими членами четверки. Его, даже можно было бы сравнить с почетным буси, имевшим средства на хорошо закрытое облачение, если бы не его достаточно знатный шлем, который был украшен, будто бы насмехающейся над всеми, головой кролика.
И сейчас, Ясуо в свойственной ему манере, имел наглость небрежно усмехнуться, после слов Екиры. Его, видимо, забавляла мания последнего. Но в такой же свойственной ему манере, он быстро спохватился, и сделал вид что кашлянул.
— Ясуо! — рявкнул на него Екира. — Будешь набирать людей, где я тебе скажу, мерзнуть не придется!
— Даже огонь не греет сильнее любви и пылкой веры, господин Ясуо! — будто бы невзначай, вмешался в разговор Мацумаса. — Возможно вам стоит обратится к богу.
Мацумаса, в свойственной, всем дворцовым, манере, не упустил возможности блеснуть языком. И как обычно и бывает, после таких мягких колкостей, он растекся в улыбке. И как и все дворцовые, он любил укрывать свою язвительность, веером. Вот и в этот раз, он себе не изменил. Тем более что веер, в отличие от тяжкой брони, был всегда под рукой.
Тем не менее, сейчас, броня на нем все же была. Но вот чего на нем уж точно нельзя было увидеть, так это шлема. Да и зачем он ему. Мацумаса, полностью доверял свою жизнь Екире, впрочем, как и все остальные.
— Так ведь по вашему мнению, более лучших воинов, от меня и не требовалось. — так же нагло заявил Ясуо, будто бы упрекнув Екиру, в его излишней надменности к врагу. В которой тот, между прочим, с самого начала описывал это дело, как избиение безоружного.
— Прикуси язык, и не позорь нас! — рявкнул на него Екира, будто бы припоминая, по чьей милости Ясуо вообще топчет эту землю.
— Прощу прощения, господин Екира. — смиренно ответил ему Ясуо, однако пробормотав себе под нос, — Я забыл что в этой стране еще полно воинов.
— Что-то они не торопятся? — произнес это, некто в маске.
Даже не взглянув на него, Екира произнес:
— Видимо они забыли, что сражаются против сраных монахов! — крикнул он так, напоминая всем, что по его мнению, монахи даже палку в руках держать не достойны.
— Дело не в наших воинах! — вмешался в разговор Отонори. — Те люди, сражаются не за плату, и не за хозяев.
Отонорив в свойственной ему манере, предпочитал обращаться к сути вещей, но все же не перечить, без всякой необходимости. Одеяние его, было самыми спокойными, среди четверки. Мягкие цвета, и узоры. Шлема, на нем не было. Судя по всему, он как и Мацумаса, хорошо понимал — если рядом Екира, то за собственную голову можно не беспокоится.
— Какие печальные слова господин Отонори. Вы нам сейчас весь огонь потушите. — ответил ему Мацумаса, видимо намекая на то, что бы Отонори не спешил оплакивать врагов, во всяком случае, пока все они не сгорели дотла.
— Вера, порой бывает очень опасна. — ответил ему Отонори, с некоторой печалью о всех эти смертях.
— По вашему они все еще верят в победу? — возмущенно спросил Екира.
Оставшись им совершенно непонятым, Отонори ответил ему.
— Не думаю что вера в победу у них все еще осталась.
Отонори, отчетливо осознавал, что те люди сражаются не за плату, или хозяев, а за свою непоколебимую веру и собственную жизнь. И в отличие от Екиры, Мацумаса, искушенный дворцовыми беседами, его легко понял.
— Вы слышали, господин Ясуо? Есть вещи дороже денег! — с легким укором, к известной меркантильности Ясуо, сказал ему Мацумаса.
Впрочем, Ясуо не был столь меркантильным, каким он мог показаться Мацумасе. Скорее уж, он предпочитал вкладывать средства, в более полезное русло.