Киноцуки оборачивается и видит, что Ясуо отстает, а туман все гуще. Монах со стрелой, ежится от боли.
— Держись брат! Туман прикроет нас! Это наш шанс уйти.
Туман начал сгущаться сильнее.
— Блять! Чертов туман! — возмущается Ясуо. — Его нам только не хватало!
— Ага, сейчас бы еще беглецов потерять... — сказал один из самураев.
— Эй! Не каркай! — прервал его другой.
Ясуо сверкает глазами по земле, высматривая следы. Заметив их, от командует:
— Сюда, за мной!
Ясуо смотрит на туман. Оборачивается назад, и видит что его воины отстают. Он сильнее пришпорив лошадь, начинает стрелять в одиночку. Пара выстрелов. Мимо. Еще один. «Бам!». — еще один монах сбит с лошади.
— Проклятье! — воскликнул Киноцуки.
Он видит что осталось только две лошади. Его собственная, и раненого брата.
Все это время, Чем наблюдал как его братья гибнут. В его голове крутится лишь один вопрос. Это переполняет его, и не дает покоя. Уличив момент, он выхватывает нож, и пытается вырваться с криками:
— Почему мы не сражаемся?!
Киноцуки не дает Чему вырваться.
— Отпусти меня! Трус! — кричит ему Чем.
«Дун!» — Киноцуки бьет Чема по голове, и отвечает ему:
— Угомонись!
Едва не потеряв поводья, он забирает нож. А Чем, от боли, обеими руками хватается за голову.
— Дурья твоя башка! Что ты сделаешь этим ножом? Порежешься?! — кричит на него Киноцуки. — Каждый должен делать то, что может!
В этот момент, монахи сворачивают, и Ясуо упускает их из виду. Он достигает места поворота, но толком, ничего не видит.
— Да чтоб их! — разочарованно воскликнул он.
Он вынужден остановиться, и присмотреться получше. Да и его воины все еще отстают где-то позади. Без Ясуо, они в тумане, след не найдут.
— Какого черта вы там возитесь?! — негодует Ясуо.
Пока Ясуо высматривает местность, постепенно подскакивают отставшие. Увидев след, он крикнул:
— Сюда! За мной!
Ясуо рванул первым, остальные, ринулись следом.
— От меня тут ни одна лиса не скроется, и уж тем более лошадь! — сказал Ясуо, вспоминая те дни, когда ему приходилось охотится на лис, в своей деревне.
— Не отставать! — грозно добавил он, прервав свои воспоминания.
Проскакав пару десятков метров, на дороге появляется тело мертвого монаха, со стрелой в боку. Это тот, которого ранил Ясуо.
— Отлично! Остался последний. Вперед!
Впереди, в тумане, стали проглядываться блики реки. «Мы уже близко». — подумал Ясуо.
Глава 4
Светает. Лес.
Кровавый след тянется по земле. Его оставляет тоненькая струя сочащаяся из отрубленной руки, ползущего по земле монаха.
К нему подходит один самураев, и говорит:
— Че, епта, встать не можешь? Сюда, нахуй! — сказав это, он хотел задрать голову монаха за волосы, но под его повязкой волос не оказалось.
— Ах ты! — Разочарованно произнес самурай.
Голова монаха, выскользнула из руки, оставив в ней только повязку. «Отрезать голову будет не удобно». — видимо подумал воин.
— Эй! А ну оставь его! — сказал другой самурай, подошедший следом.
— Че?! — с явным недовольством ответил ему первый.
— Его голова моя!
— Не пизди! Ты снёс ему руку, а не голову, а поймал его я!
— Ты не снес ему нихуя, пес!
— Че ты сказал?!
— А ты че, бля, еще оглох?!
— Следи че базаришь, сука!
— Хватит! — их перепалку прервал голос Ито. Он вышел из теней, и спросил: — Чем вы тут занимаетесь?
Он смотрит на полуживого монаха, голову которого делят те двое. Немного подумав, он сказал им:
— Ясуо будет не доволен!
— Ясуо может пойти нахуй! — отвечает ему первый. — Я собираю головы для Екиры! — и резким движением он перерезал горло монаху.
Монах отхаркнул крови, и задрожав в конвульсиях пал на землю. Второй недовольно сплюнул в сторону, и пошел искать отрубленную руку. Первый тем временем, начал отрезать голову нестандартным способом, ведь монах был лыс. Пилящими движениями он начал перерезать позвоночник шеи.
***
Ночное небо, лес, горы.
Луна освещает берег реки. На берегу стоит старая хижина. Рядом лошадь Киноцуки. Он тащит старую рыбацкую лодку к реке. Бросив ее на воду, он усаживает туда Чема.
Далее он подбегает к лошади, и забирает металлический посох, и свитки, как вдруг слышит — вдалеке, в гуще леса, топот приближающихся копыт. Он бегом возвращается к лодке, сбрасывает туда свитки, и начинает ее толкать. Напоследок, достает кинжал Чема, из-за пазухи, держит, но не отдает ему.
— Греби изо всех сил. Греби, и даже не вздумай повернуть назад. Понял!?
Он заходит в воду, по пояс, продолжая толкать лодку. Он понимает: «Это конец. Вдвоем не уйти. Кто-то должен задержать самураев, что-бы этот конец, был только для одного из них».