Епископ остановился, чтобы отхлебнуть вина или эля, и шестеро в креслах зашевелились, разминая затекшие конечности. Эдуард что-то шептал на ухо сестре, та устало кивала, а её племянник Эльфверд зевал. Когда епископ продолжил речь, мальчишка вздрогнул.
— Не сомневаюсь, — вещал священник, — что леди Этельфлед заключила мир с королем Сигтрюгром лишь из христианских побуждений, милосердных побуждений, горячо надеясь, что свет Христа озарит темную языческую душу и приведет ее к благодати Спасителя нашего!
— Да, да, именно так, — вставил Этельхельм.
— Вот скользкая сволочь, — буркнул я.
— Но откуда ей было знать, — вопросил епископ, — как кто-либо вообще мог знать, какое вероломство таится в душе лорда Утреда? Какую ненависть питает он к нам, детям божьим! — Епископ сделал паузу, потом, казалось, горестно всхлипнул. — Брунульф, — выкрикнул он, — этот великий воин Христов, мёртв!
Священник позади него зарыдал, а Этельхельм покачал головой.
— Отец Херефрит! — ещё громче вскричал епископ. — Этот мученик Божий мёртв!
Может, стражник и решил, что разоружил нас, но я припрятал нож, и теперь вытащил его и им ткнул Херефрита в зад через одежду.
— Одно слово, — прошептал я, — только одно, и ты - покойник
Он испуганно вздрогнул.
— Наши верные люди, — в голосе епископа всё ещё слышались рыдания, — убиты язычником! Жестоко, зверски убиты! И теперь пора! — Он заговорил громче. — Давно пора нам покарать этого язычника, изгнать его с нашей земли!
— Аминь, — кивнул Этельхельм, — аминь.
— Хвала Господу, — воззвал один из священников.
— Слушайте! — выкрикнул епископ. — Услышьте слова пророка Иезекииля!
— На кой нам это? — пробурчал Финан.
— Я сделаю их одним народом! — громогласно вещал епископ. — И один царь будет царем у всех их, и не будут более двумя народами, и уже не будут вперед разделяться на два царства! Вы слышали? Бог обещал объединить нас в один народ, с одним королём! — Он обратил свирепый взгляд на Сигтрюгра. — Ты, король, — прорычал он, умудрившись придать последнему слову презрительный тон, — ты сегодня нас покинешь. Завтра истекает срок перемирия, и завтра войска короля Эдуарда двинутся на север! На север пойдёт войско Бога! Войско нашей веры! Пойдёт, чтобы отомстить за смерть Брунульфа и отца Херефрита! Армия самого воскресшего Христа, во главе с нашим королём и лордом Этельхельмом!
Король Эдуард чуть нахмурился, думаю, оскорблённый тем, что Этельхельма поставили на один уровень с ним, но не стал противоречить епископу.
— И с этой могучей силой, — продолжил Вульфхед, — пойдёт вперёд войско Мерсии! Принц Этельстан поведёт наших воинов!
Теперь настал мой черёд хмуриться. Командование армией Мерсии передаётся Этельстану? Я одобрял это, но знал, что Этельхельм мечтал убить Этельстана и тем расчистить дорогу к трону для своего внука. И вот теперь Этельстана посылают в Нортумбрию вместе с человеком, жаждущим его смерти? Я удивлялся, почему Этельстан не сидит на троне, как его сводный брат Эльфверд, а потом увидел его среди воинов, стоявших вместе со священниками позади шести кресел. Думаю, это имело значение. Пусть Этельстан и старший сын, он не удостоился той же чести, что угрюмый толстячок Эльфверд.
— Это будет единая армия саксов, — восторженно провозглашал Вульфхед, — армия Инглаланда, армия Христа! — голос епископа становился всё громче. — Армия, что отомстит за наших мучеников и навеки прославит церковь! Армия, что соберёт воедино саксонский народ под властью короля!
— Готов? — спросил я Финана.
Тот ухмыльнулся.
— Язычник Утред навлек на себя гнев Божий, — вопил епископ, брызжа слюной и воздев руки к потолочным балкам. — Миру конец, его разрушил Утред своим жестоким обманом, своей ненасытной жаждой крови, предав всё, что нам дорого, напав на нашу честь, нашу веру, нашу преданность Господу и наше стремление к миру! Это сделали не мы! Это он, и мы дадим ему то, чего он так страстно желает!
Раздались крики одобрения. Сигтрюгр и Этельфлед выглядели растерянными, Эдуард хмурился, а Этельхельм качал головой с таким видом, будто убит горем, хотя добился своего.
Епископ подождал, пока толпа затихнет.
— И чего же Господь желает от нас? — взвыл он. — Чего он хочет от вас?
— Он хочет, чтобы ты перестал блевать дерьмом, старый развратник, — гаркнул я, прервав молчание, последовавшее за этими двумя вопросами.
И начал проталкиваться вперед.
Глава шестая
Я откинул капюшон, сбросил с плеч поношенный плащ, и стал протискиваться сквозь толпу. Финан держался сразу за моей спиной. Как только меня узнали, послышались оханье и шепот, а потом возмущенные выкрики. Но не вся толпа была злобной. Кое-кто ухмылялся, предвкушая интересное зрелище, а несколько человек громко меня поприветствовали. Епископ Вульфхед пораженно уставился на меня и уже открыл рот, чтобы заговорить, но так и не нашел слов и в отчаянии посмотрел на короля Эдуарда в надежде, что тот проявит свою власть, но Эдуард выглядел таким же удивленным и молчал.
Этельфлед смотрела на меня широко открытыми глазами и почти улыбалась. Возмущение толпы росло, послышались выкрики, что меня нужно выкинуть вон, а один юнец возомнил себя героем и преградил мне дорогу. Он был в темно-красном плаще с серебряной застежкой на шее, изображающей оленя в прыжке. Все воины Этельхельма носили темно-красные плащи, одна такая группка проталкивалась сквозь толпу юнцу на подмогу. Тот поднял руку, чтобы меня остановить.
— Ты... — начал он.
Он так и не закончил фразу, потому что я его ударил. Я не хотел бить сильно, но во мне вскипел гнев, и юнец согнулся пополам, внезапно сбившись с дыхания. Я оттолкнул его, он покачнулся и рухнул на грязную солому. Не успели мы добраться до сделанного наспех помоста, как один из стражей Эдуарда нацелил на нас копье, но Финан вышел вперед и встал перед острием.
— Попробуй, приятель, — тихо произнес он, — ну давай же, попробуй.
— Назад! — обрел голос Эдуард, и стражник отошел.
— Уведите его! — выкрикнул Этельхельм.
Он разговаривал со своими воинами и хотел, чтобы они меня выкинули, но два стражника Эдуарда (лишь им было дозволено носить оружие в присутствии короля), неправильно его поняли и оттащили юнца в красном плаще. Голоса Эдуарда и Этельхельма заглушили ропот толпы, но она снова загудела, как только я неуклюже взобрался на помост. Финан остался внизу и уставился на толпу, чтобы никто не посмел мне помешать. Сигтрюгр, как и все прочие, находящиеся в амбаре, удивленно воззрился на меня. Я подмигнул ему и опустился на одно колено перед Этельфлед. Она была такой бледной, такой худой.
— Госпожа, — сказал я.
Она протянула тонкую руку, которую я поцеловал, а когда я поднял взгляд, то увидел слезы в ее глазах, но она улыбалась.
— Утред, — нежно произнесла она мое имя и больше не добавила ничего.
— Я по-прежнему служу тебе, госпожа, — сказал я, повернулся к ее брату и почтительно поклонился. — Мой король.
Эдуард, изумрудную корону своего отца на голове, поднял руку, призывая к тишине.
— Удивлен видеть тебя здесь, лорд Утред, — сухо произнес он.
— Я привез тебе новости, лорд Эдуард.
— Я всегда рад новостям. В особенности хорошим.
— Думаю, ты сочтешь эти новости очень хорошими, господин, — сказал я и встал.
— Так расскажи, — велел король.
Толпа притихла. Те, кто сбежал от утомительной проповеди Вульфхеда, ринулись обратно через открытые двери амбара и устроили давку.
— Я не умею говорить, господин, — сказал я и медленно подошел к Вульфхеду. — Не то что епископ Вульфхед. Шлюхи в «Снопе пшеницы» в Винтанкестере рассказывали, что он не прекращает болтать, даже когда скачет на них.